Параллельные - Оксана Алексеева

Думала пойти в свою комнату, но там рисковала задохнуться наедине с мыслями, потому вышла на свежий воздух. Удивилась, застав перед воротами мнущегося Егора Михайловича – толстяк так и не ушел. Но, увидев меня, заорал, как если бы нашел цель для ярости:

– Почему вы все не собираете вещи? Ситуация не до конца понятна? Не топите его еще сильнее, не действуйте на нервы, просто примите как факт, что такой штат ни он, ни я теперь не содержим!

Странно, что он в моем лице обращался сразу ко всем сотрудникам. И я не стала говорить, что Гоша с Зинаидой решили остаться безо всяких денег – они между собой очень похожи, неудивительно, что в ситуации приняли одинаковое решение. Я просто поинтересовалась:

– Почему вы не уехали, Егор Михайлович? Хотите вернуться?

– Хочу, – он поник. – И головой понимаю, что не должен. Зачем тонуть вместе? Сейчас все, кто останется, испытают удар и на себе, особенно в моей сфере.

– Тогда почему не уходите? – повторила я.

– Потому что не всегда нужно думать головой, Кристина. В смысле, вообще не думать. Или думать, но со всех сторон. Я не первый, кто из его жизни просто уходит, и не последний. Сашка эту мысль когда-то должен пережить, переболеть ею окончательно. А я ему не психиатр! – зачем-то крикнул это в сторону двери, как будто оправдывался перед нею. – Пусть уже повзрослеет и поймет, что все люди предают, и это нормально! Но лично я в тупоголового лентяя уже столько ресурсов влил, что жаль собственных усилий. А Сашка, в отличие от других бездарей, хотя бы терцию от кварты на слух отличает. Нет, найти замену не такая уж большая проблема, но все-таки проблема. Последнюю песню ведь именно он перекроил, когда там кроить вроде бы было нечего. Иногда у него включается чуйка, как у долбаного Шопена или еще более долбаного Хендрикса, он из тех людей, которые думают музыкой, потому и способны делать чудо. Им всегда тесно в одной тональности или в мире нормальных эмоций, но именно они штучный товар. Никогда ему об этом не говори, Кристина!

– И не подумаю, – я грустно улыбалась, хотя на душе было гадостно. – Сами потом скажете, если захотите. Но раз уж вы решили со всех сторон подумать, то вспомните и о том, что без вас у него даже шансов нет вернуться. Ведь это вы всегда отвечали за связи, а он только пел и увиливал от важных встреч.

– Вот именно! Пусть придурок теперь поймет, почему я так злился! – он опять заорал на дом, а тому было безразлично. Посмотрел на меня – оказывается, он совсем старик, но за энергичной бойкостью это до сегодняшнего дня не было так заметно. Проговорил спокойно: – Ладно, Кристина, пойду я. Вернусь через полгода – если безмозглый щенок до тех пор не сопьется, то подумаю, что можно сделать. Расчет за начало этого месяца быстро не жди. Или вообще не жди! Я в первую голову заплачу только тем, кто в суд побежит. То есть не тебе. Гоша с Зинаидой вообще на его довольствии, пусть сам разбирается с ними. Но без водителя он точно обойдется.

Он все-таки вышел, нажав на кнопку возле кованой калитки, а я еще стояла и смотрела на выход, который предстоит совершить и мне. В суд, если не заплатят, я действительно не побегу, тут хитрый лис верно предугадал. Однако и без потерянных денег ситуация выглядела отстойно, а сердце ныло. Все же беда случилась не с посторонним человеком, а с тем самым Сашей, который застрял в моих последних снах и мыслях. Необязательно тонуть всем вместе, как заявил продюсер, и когда-то я в этот город приехала учиться – отказываться от мечты неправильно, какие бы обстоятельства ни возникали. Я не тратилась на развлечения и одежду, только на питание и аренду, потому удалось сэкономить на оплату за первый курс. Могу вернуться в такси, тогда буду зарабатывать на жизнь, а уже перед вторым курсом соображу, что делать дальше. Остаться вместе с Сашей можно, но Егор Михайлович и в этом прав – зачем в такой ситуации человеку личный водитель? Зинаида с Гошей хотя бы хозяйство на себя возьмут, польза от них понятна, а я, получается, останусь просто нахлебницей. Или все-таки остаться, внести всю сэкономленную сумму в наше общее выживание, а в институт поступить, когда Саша снова вернет свое положение? Уйти – означало саму себя предать, свои эмоции, которые через пару лет могут показаться смешными, а сейчас видятся чуть ли не самым ценным в жизни.