Драконам слова не давали! - Ева Ночь

— Ника… — наконец решаюсь я.

— Пожалуйста, — просит она, — здесь же столько места. Не будь жадиной. Вот как ей отказать после этого? — Тебе понравится, обещаю, — сверкает она глазами, садится прямо в центре моего оазиса и сосредоточенно роется в телефоне, отыскивая нужную мелодию.

У неё, наверное, тяга к романтическо-трагическим образам. Но когда грустный мотив вспарывает воздух, я не могу оторвать от Ники взгляд. От этих заломленных в непонятной муке руках. От узких длинных кистей с выступающими трогательными косточками. От пальцев, что двигаются, живут в такт рвущейся песне и тоскующему голосу.

Французские слова кутают её плечи, обнажённую шею, оплетают фигуру тонким флером и сквозят печальной горечью в каждом жесте.

Она не боится выражать себя — искренняя и раскованная, и когда она прогибается под немыслимыми углами и совершает прыжок — у меня чуть не останавливается сердце.

Je t'aime— рвётся ввысь раненный в душу голос.

Je t'aime — взмывает вверх и тянется к голубому небу удивительная девушка. Je t'aime — плачет и тоскует чьё-то сердце.

Je t'aime — вторит каждым жестом, каждым вздохом моя Ника.

А я боюсь сдвинуться с места, чтобы не спугнуть, не нарушить гармонию. Она безрассудна. А мне страшно. Слишком близко здесь небо и так ненадёжно ограждение. Будь оно хоть до небес — всё равно не смогло бы задушить желания кинуться и уберечь, спрятать обезопасить.

Она идёт, как по канату, по зелёной полосе дёрна, что очерчивает круг. Ставит изящно ноги одну за другой, взмахивая руками, как птица крыльями, в такт затухающим аккордам, и останавливается, как только умолкает музыка.

Грудь её вздымается.  В глазах стоят слёзы.  Ноги — крест-накрест.  Руки замерли изломанной линией. А я вдруг понимаю, что ничего лучшего не видел в своей жизни.

Она такая одинокая в центре этой крохотной вселенной. Трогательная и потерянная, что я кидаюсь к ней и прячу в своих объятиях.

— Спасибо, — шепчет она и вытирает слёзы о мою футболку, как ребёнок.

— Солнце моё лунное, — вырывается откуда-то изнутри. Там, где, казалось, уже давно умер восторженный юноша, умеющий любить и говорить такие слова. Я думал, что уже и не способен на это.

Её руки обвивают мою шею. Целую её неистово. Прижимаю к себе и отрываю от земли. Поддерживаю, вынуждая раскрыться, довериться. И она делает то, о чём я мечтаю: подтягивается и одним движением обхватывает меня ногами. О, да. Именно так.

Я кружу её. Ника откидывается в моих руках, выгибается и смотрит в небо. А затем смеётся — счастливо и открыто. Я бережно несу её в тихую зону, где приютился диванчик, столик и кресла.

Не помню, как избавлялись от одежды, но как-то делали это, хотя мне казалось, что мы не расставались ни на миг, соединённые руками и ногами. Горячее гибкое тело подо мной. И наши движения навстречу друг другу. Мощные магниты. Она белое, я — чёрное. Я лодка, она — море. Она солнце, я — земля. Неразделимые вечные понятия, несуществующие друг без друга…

Ника вскрикивает и напрягается, а затем дрожит в моих руках, получив раздрядку. Я даю ей насладиться мигом чувственной эйфории, немного отойти, чтобы снова повести за собой, всё выше и выше, к очередному пику.

Это желание отдавать. Дарить себя. Без остатка. Получать удовольствие, лишь глядя в её озарённое страстью лицо.

— Хочу с тобой, — шепчет она и я иду на её зов, растворяюсь, плавлюсь, как податливый воск, смешивая Никины стоны и крики со своими, получая единые волны, что уносят нас вместе далеко-далеко…

Сердце в груди рисует кружевные узоры, плетёт невесомую сеть новых надежд и мечтаний. Ради этого стоит жить дальше. Может, именно поэтому до сих пор существует маленькая голубая планета, затерянная среди миллиардов звёзд в бесконечной Вселенной…