Сдавайтесь, шериф! - Галина Валентиновна Чередий

обстановку и события, несмотря на то, что они попадают тебе в поле зрения или длятся считанные мгновения. Мозг превращается в какой-то долбаный супер-мега-компьютер, в котором миллионы возможных вариантов развития дальнейших событий словно прокручиваются в голове, остановившись перед мысленным взором на единственно верном решении.

Я лишь мельком заглянул в разбитое окно, но увиденное словно отпечаталось на сетчатке глаз.

Пыльное помещение с разбросанными по всему полу остатками разломанной мебели. Небольшая металлическая печурка, кривовато стоящая на скособоченных ножках. На ней почерневший от копоти котелок, явно армейский, рядом с печкой, прямо на полу, раскрытая сумка-аптечка, похожая на те, которые мы использовали в Афганистане. В ней пустует гнездо для бинтов и нет бутылки с антисептиком.

Пол залит кровью. Ее, влажно поблескивающей в полумраке лачуги, много. Так много, что кажется, будто тут только что зарезали барана.

И хрипы. Булькающие, царапающие слух хрипы человека, лежащего на полу лицом вниз. Мужчина. Белый. Одет в видавшие виды джинсы, просторный худи грязно-болотного цвета и грубые армейские ботинки. Рядом с головой умирающего — а в его неминуемой смерти у меня нет ни малейшего сомнения — замызганная бейсбольная кепка.

Ну что, тварь, нравится тебе на своей шкуре прочувствовать то, что ты творил с другими?

И тут я, наконец, слышу голоса, раздающиеся из, похоже, второй комнаты.

Перлы — горячо убеждающей в чем-то.

И мудака Кроули, отвечающего ей:

— Мне очень жаль, Сантос. Но так будет лучше для всех. Ты умрешь, и на этом все закончится. Я даже обещаю обставить дело так, будто это ты поймала маньяка и мужественно вступила в неравную схватку с ним. Твои родные будут гордиться тобой, героически погибшей при исполнении служебного долга. И, клянусь, ты не будешь страдать, я не такой рехнутый ублюдок, как этот…

Не такой? Не такой, блядь?! Еще какой «такой»! Потому что ты в ближайшей перспективе такой же, сука, мертвый, как и потенциальный покойник на полу.

Промчаться до распахнутой двери во вторую комнату так, чтобы под подошвой не звякнуло разбросанное барахло и не хрустнул ни единый осколок стекла? Сделано.

Оценить за одно мгновение положение в пространстве Перлы, гада, его точные ближайшие намерения и вооружение? Сделано. Мразь намеревался задушить мою девочку куском пленки. Мою девочку, что была распростерта практически голой на каком-то поганом топчане, застеленном той же блядской пленкой. Обе ноги и левая рука пристегнуты, на правую уебок наступил коленом. Кровь… ее кровь.

А ну отставить, Брукс! Всего лишь кровь и раны! Которые будут отомщены и заживут, и они не повод впасть в безумие и все испортить.

Стены в чертовой хибаре оказались, на удивление, из бетона. Стрелять и рисковать задеть Перлу в случае рикошета? Недопустимо. Только ручками. Шаг, еще, слов, звучащих в комнате, я не слышу. У Кроули как раз кобура расстегнута, чтобы быть готовым палить в любую секунду. Обезоружить. Урод наклоняется сильнее, решаясь наконец на самое паскудное. Еще шаг. Последнее действие — дернуть его на себя и провести удушающий, избавляясь одновременно от оружия. Но у скота чутье тоже, видно, животное, а может меня выдает то, что Перла ловит меня взглядом.

Крошечное движение ее глаз, чисто инстинктивное, и уже почти схваченное плечо выскользнуло из моего захвата. Ублюдок со скоростью отчаянно борющейся за свою жизнь адской твари упал вперед, на Перлу, перекатился через нее и замер с противоположной стороны кровати с пистолетом, уже прижатым к ее виску.

— Стоять! Или я ее пристрелю! — завизжал он как в дешевых боевиках и ткнул стволом с такой силой, что голова сахарочка дернулась.

— Это тебя все равно не спасет, дерьмоглот. Скорее уж наоборот. Тронешь ее, и ты точно покойник. А так, может, просто сядешь.

Я не добавляю, что на электрический стул.

— Отошел! К стене, я сказал! — продолжал разоряться Кроули, мечась взглядом от меня к открытой двери. — Ну? Я завалю ее!

Я попятился назад и нарочито расслабленно улыбнулся Перле.

— Все будет хорошо, сахарочек.

— Я знаю, — хрипло ответила она.

— Заткнись, мать твою! Оружие на пол!

Да будто оно мне нужно, чтобы угандошить тебя. Вытащил пистолет и положил на пол. Медленно выпрямился.

— В угол пошел! — выхватив из кармана ключи, козлище отстегнул вторую руку моей девочки и кинул ключи на пленку, продолжая метаться стволом от ее головы до меня. — Отстегивайся, дрянь! Со мной пойдешь! Будешь моей страховкой.

Нет для тебя на свете больше никаких страховок. Я спокойно ждал у стены, пока Перла выполнит его приказ. Кроули сгреб волосы на ее затылке, вынуждая подняться, и рывком подтянул к себе. Лицо девушки исказилось, но она, сцепив зубы, не издала ни звука.

— Малыш, осторожнее, везде осколки, — как можно ровнее сказал я ей.

— Заткнись, мать твою! — Да что же ты визжишь так, будто тебя уже в зад имеет сосед по камере — афро-американец с хером по колено. — Мы уходим!

Я развел руками, говоря, что пусть попытается, а сам поймал взгляд Перлы и совсем едва заметно качнул головой, заметив огоньки ярости в ее глазах. Не надо, детка, я все сделаю сам. Но куда уж там! Кроули шагал боком, прикрываясь ею и вдавливая ствол в висок, но как только они поравнялись с дверью, Перла внезапно присела, избавляясь от угрозы у своей головы и пытаясь уронить гада. Я метнулся навстречу, грохнул выстрел, мудак со всей дури толкнул Перлу вперед, прямо мне под ноги и, воспользовавшись мгновением замешательства, рванул из хибары.

— Детка… — коснулся я ее щеки, но сахарок оттолкнула мою руку, ткнув на выход.

— Поймай эту мразь!

Подцепив пистолет, я вылетел на улицу, где Кроули как раз завел свою тачку, намереваясь свалить. Я прострелил оба передних колеса, а остаток обоймы разрядил в его радиатор. Скользнул за угол, уходя от ответного огня. Мое внимание привлекло нечто, мелькнувшее между кронами деревьев, но размышлять, что это за живность, время не подходящее. Поменял обойму, прислушиваясь к звукам за углом. Походу, дичь моя ломанула по лесу пешком. Ну и я пробегусь.

— Кроули, бег полезен для здоровья, но точно не в твоем случае, — крикнул, следуя за его спиной, мелькающей среди стволов, и сразу спрятался за одним из них.

— Пошел на хер!

Хренакс! Щепками чуть рожу не посекло. Опять палит. Выходит, тоже есть запасная обойма. Хер с ним, не сотня же.

Какой-то странный гудящий даже не звук, а намек на звук, идущий откуда-то сверху, привлек мое внимание. Пока Мудайки бестолково палил по сторонам, а моя спина была надежно укрыта за широким стволом дерева, я