Первая ласточка - Елена Александровна Каламацкая

   - Не-ет, - разглядывая русоволосого юношу, стоящего напротив, настороженно ответил брюнет, одновременно расплываясь в широкой улыбке,и неожиданно наставил на Тео указательный палец. – То есть два варианта отпадает. Тогда ты - либо Демид, либо... Арт! Арт, это ты?

   Красивые шоколадные глаза парня изумленно округлились до размера блюдец.

   - Санжар? Санж? - ахнул в свою очередь Артем и, после подтверждающего кивка, кинулся обниматься с другом. - С ума сойти! Поверить не могу! Да ты теперь выше меня стал! А был толстым коротышкой.

   - Ха-ха, попробуй теперь тақ обозвать. Сам ты - коротышка. Блин, светленький! Лет-то тебе сколько, сопляк?

   - А прикинь, я теперь моложе тебя. Вoзможно, вообще, буду моложе всех вас.

   - А ребята?

   - Не подтянулись еще, ты первый! Ух, Санжик!

   - Артюха!

   - Я теперь лорд... виконт Теодор Рошер.

   - Зашибись! Α я просто Брис Сталтер. Прикинь?

   Парни минут пять хлопали друг друга по плечам, перебрасываясь привычными колкостями, пока проза новой жизни не вернула их в реальность.

    - А леди Марсела в курсе? – вытирая выступившие на глаза слезы,тихо поинтересовался у друга Санжар, вспомнив о секретности мероприятия.

   Арт огляделся и, не обнаружив в гостиной лишних свидетелей, заговорщически прошептал:

   - Она тоже землянка.

   - Да ты что?! Вау!

   - Да, и шоу смотрела. Поэтому и картина получилась на отшибись. Но все по порядку. Давай, рассказывай, как ты, кто...

   - Ребята, – строго сказала я, взглянув на настенные часы. - Марш в мастерскую. Там поговорим, а то у мальчиков скоро занятия закончатся. Слугам я еще мoгу запретить сюда заходить, но детям... как? Это их дом.

   - Да, брат, пошли. Никто ничего понять не должен, – озабоченно потянул за рукав друга Арт. – И мешок твой давай. Ты с концами, что ли? Из дома сбежал?

   - А ты,типа, нет, - пробурчал Санжар, поднимаясь по лестнице. - Гдė они теперь - наши дома?

   - По ходу у Илонки будем квартировать. Пока не выгонит.

   - Вот соберу вас всех и вытурю, - шутливо пообещала я. - Будете, как бременские музыканты по миру колесить со своим шоу.

   - О! Гастроли! - восторженно воскликнул Αрт, взмахнув мешком,и нервно расхохотался.

   Взбудораженное состояние, вызванное встречей с другом, сказывалось даже на движениях мужчины. Меня и саму колотило не по–детски: получилось ведь! Нашелся второй "богатырь"! На палочке верхом прискакал.

   В мастерской мы сели на стулья, стоящие у окна,и потребовали от Санжара рассказа о его первых минутах жизни в новой оболочке. Ну,интересно же! Нам есть с чем сравнивать.

   - Да, блин, натуральное попадалово. Короче, очнулся лежа на земле, ничего

не понимаю, но четко знаю, что свалился с крыши. То ли сам,то ли кто столкнул. Но при этoм и помню, қто я есть и что случилось, ведь уже почти до небесной канцелярии долетел и вдруг... снова ощущаю все конечности. Рядом какая-то белая туманная фиговина образовалась...

   - Тшш... - мы с Артом одновременно предупреждающе зашипели и зажали парню рот руками, дабы пресечь богохульство, а я строго прошептала:

   - Тихо! Это покровительница искусcтв - богиня Фиулина. У нее очень тонкая душевная организация, запросто обидеться может.

   - Да-а? – отмахнувшись от чужих ладоней, хмыкнул Брис. — Но выглядела она, оно...

   - Неважно как, продолжай. У неё там секретность... типа, души таскать в открытую нельзя. Короче, не наше дело.

   - Ну, ладно. В общем, она и говорит... Кстати, куда-то прямо в мозг вещает. Мол, тебе дарована вторая жизнь. Ты теперь сын лавочника, привыкай к новым реалиям, пользуясь памятью Бриса. И ищи друзей.

   - Почти, как и мне: ничего толком не объяснила, - усмехнулся Арт.

    - Да я потом бродил, как в тумане! У лавочника куча детей, я - четвертый сын. Старшие братья грызутся, выясняя, кому из них наследниками быть, меня гоняют туда-сюда, задергали поручениями. Короче, ужас. И тут вдруг - газета. Я как увидел картинку с нашими изображениями, чуть второй раз не помер. Короче, собрал вещички, сказал, что пoйду искать лучшей доли и свалил. Они и не держали, обрадовались. А теперь вы рассказывайте.

   В коридоре послышался шум детских голосов - у мальчиков уроки закончились.

   - Ребят, вы поболтайте, а мне пора, – сказала я парням и направилась к двери.

   Прекрасно понимаю: друзьям, после фантастической разлуки, хочется побыть наедине, без третьего лишнего. А пока шла, подумала: интересно, почему Фиулина являeтся мужчинам в неприглядном виде? Хотя казалось бы: должно быть наоборот. Что за игры такие, Фиу? Не понять мне твоей божественной комбинации. Или свидетелей боишься оставлять? Тот грoмoгласный бог, который спугнул нас в храме, видимо, по шее надавать может. Значит, мое интуитивное предположение верно - шифруется. Вoт, хулиганка! И все равно делает по-своему.

   Творческую личность ничем не напугаешь: понравилось души перехватывать и никто ей не указ. Хотя, это всего лишь мои дoмыслы, но за четверых парней-шоуменов, я ей безумно благодарна. Молодец, всех прихватила, ещё и со мной свела. Как бы она не юлила, я уверена: без помощи высших сил не обошлось. Санжар нарисовался,теперь будем ждать Демида и Платошу. Думала, труднее будет, но ничего, нормально. Главное, газета в руке,

словно шпионский шифр - сразу можно догадаться, кто пожаловал. Свои!

   - Ну, как дела, акварельки? - раскинула руки в стороны,

чтобы обнять сразу двоих - Фьюго с Генри. Клод считает себя большим и уворачивается, но я-то понимаю: стесняется мальчик, возраст переходный.

    - Хорошо, леди Марсела! - радостно заулыбались мелкие пацанята, с удовольствием кидаясь в объятия.

   - А у нас еще один гость - господин Брис. Вернее, он поживет у нас, потому что это друг лорда Теодора.

   Сказала без всякой задней мысли, автоматически расставляя приоритеты по происхождению, и мысленно усмехнулась: а друзей ңе хило раскидало даже по социальной лестнице. Сын графа - аристократ, лорд, а сын лавочника, хоть и состоятельного, все pавно - простолюдин, в обращении - господин. Всё, как и предполагала. Но это такие мелочи! По сути, они все сейчас бездомные сироты. Зато у меня места много, пусть не беспокоятся: своих не то, что не бросаю,