Две жизни де Вриса - Шериз Синклер

Не могу сбежать. Не могу дышать. Не могу врать. Только не ему. Даже позор и унижение, которые она сейчас чувствовала, не помешали ей кивнуть.

Он убрал руку, его серые глаза посветлели и приобрели зеленый оттенок. Резкие складки вокруг его рта смягчила улыбка. Черт побери, ее сердце могло сопротивляться его раздражению, его хмурым взглядам, ​​но не его улыбкам. Одним лишь выражением лица он стреноживал ее, как лошадь, не позволяя сбиться с пути, удерживая там, где к ней можно было прикоснуться.

Когда он взял ее за руку, она инстинктивно попыталась вырваться. Он лишь фыркнул.

— О, Южаночка, не стоит, — в его глазах пылал жар предыдущей сцены, и он намотал ее волосы на кулак. — Пойдем со мной.

— Нет, — прошептала она. Но он упорно продолжал идти. — Черт возьми! — она резко затормозила. — Стой!

К ее удивлению, он остановился. Не отпуская ее волос, он положил вторую руку ей на щеку, и сочетание контроля и нежности разбило ей сердце.

— Давай поговорим. Можешь уделить мне несколько минут?

Почему она продолжает соглашаться на все, что он просит? Зная, что ее согласие принесет только еще большую боль, она все равно кивнула ему.

— Спасибо за доверие, зверушка, — он прикоснулся губами к ее губам в нежном касании.

К ее ужасу, он привел ее в тематическую комнату и закрыл дверь, прежде чем отпустить.

Божечки, комната гарема. Она заглядывала сюда несколько раз, но ни разу не входила внутрь. Вдыхая пьянящий аромат сандала, она огляделась. Над ее головой темно-синие шелковые занавеси ниспадали от центра потолка к высоким стенам и спускались по ним вниз, имитируя роскошный шатер. На стене висел экран из кованого железа, с прикрепленными к нему наручниками и поножами.

— Как насчет того чтобы поговорить наверху? — Где атмосфера была не такой декадентской.

Хотя он улыбнулся ей, его взгляд остался серьезным. Он сел на резную скамейку, выполненную в восточной стилистике, расставил ноги и притянул ее к себе, взяв за руки.

— Ты видела сцену с УдарьМеня?

Она кивнула.

— Я знаю, что тебе не нравится, когда боли так много, Линдси, но, когда смотрела, о чем ты думала?

— Я… — она отвела взгляд, пытаясь обдумать его вопрос.

— Смотри на меня. — Когда она встретилась с его внимательным взглядом, он продолжил: — Теперь расскажи мне. Все расскажи. Я не рассержусь, но должен знать, зверушка.

— Я была рада, что ты не меня порешь флоггером, — начала она с самого легкого.

Не отводя взгляда от ее лица, он кивнул. И ждал продолжения.

— Эм. Я немного, — очень сильно, — ревновала, к тому, что вы с ним могли разделить эту сцену.

— Хорошо. Продолжай.

— Я… — она не хотела признаваться в большем. В горле пересохло, мысли путались, слов не хватало.

Молчание.

— Это… это возбуждало. То, что ты делал.

Он улыбнулся одним уголком рта.

Де Врис считал, что она глупышка? Дурочка? Гнев внутри нее сменился зародившимся несчастьем.

— Ты ушел, а он остался. Разве сейчас ты не должен быть с ним? Чтобы закончить…

Может, даже трахнуть его. От этой мысли у нее встал в горле ком.

Де Врис нахмурился, и на его лбу появилась вертикальная морщинка. Она вспомнила, как проводила пальцем по этой крошечной складочке между бровями.

— Что закончить? — спросил он. — Сцена завершена. Он не требует особого внимания после нее, он получил, что хотел.

— Но он хочет большего. И УдарьМеня сказал, что ты… — она покраснела. Вот черт, она знала. УдарьМеня не сказал ей правду, или, что еще хуже, он сказал ей свою правду. Может, именно это сбило ее с толку — то, что мазохист на самом деле считал, что между ним и де Врисом что-то есть. К сожалению, де Врис был не в курсе этого.

— Что… именно… сказал УдарьМеня? — он посмотрел на нее тяжелым взглядом.

Ой, да наплевать.

— Он считает, что ты мной пользуешься, чтобы заставить его ревновать.

— Нахера я бы стал это делать? — На ее глазах на лице де Вриса недоумение сменилось пониманием, а затем раздражением.

Она облизала губы и осторожно заговорила. Время для очень, очень откровенного разговора.

— Ты не… не был… в отношениях с УдарьМеня?

Де Врис фыркнул.

— Я не люблю парней, — он позволил ей высвободить руки, поймав за бедра раньше, чем она успела отступить. — Если бы я хотел трахать мужиков, детка, я бы так и делал. Мой член желает только женщин.

— Но у тебя была эрекция во время сцены.

Он впился пальцами в ее ягодицы, притягивая ближе к себе.

— Я — садист, и меня возбуждает причинение боли, — он покачал головой. — В юности я попробовал трахнуть парочку парней. Не моя тема.

— Но…

Обняв одной рукой ее за бедро, другой он стал расстегивать молнию на ее латексной рубашке. Он буквально сиял от удовольствия.

— Мне нравится женская грудь, — пробормотал он, взвесив в ладони одну из ее грудей, поглаживая большим пальцем сосок, и от этих ласк разряды электричества побежали по ее телу. — Нравится твоя киска. Запах. Мягкое тело. Звук голоса, когда ты кончаешь.

Он не сердился. Не пытался ничего доказывать. Просто констатировал факты с абсолютной убежденностью. В этом был весь де Врис. Он знал, кто он такой. Знал, что ему нравится.

— Думаю, тебе надо поговорить с УдарьМеня. — Неважно, сколько огорчений он ей принес, на самом деле мазохист был хорошим парнем. Только запутался. — Я знаю, что легко перепутать эмоции, когда двое людей учувствуют в сцене, и между ними возникает связь. Он уверен, что между вами есть гораздо большее.

— Я предупрежу Ксавье и поговорю с УдарьМеня, — он улыбнулся. — Бить не буду — ему это слишком нравится.

Она закатила глаза.

— Спасибо.