Невидимые знаки - Пэппер Винтерс

И себя тоже.

Я забрала устрицы из жадных пальчиков Пиппы.

— Ты не можешь есть их сырыми.

Пиппа попыталась забрать их обратно.

— Они мои. Я нашла их первой. — Ее разъяренный взгляд встретился с глазами Гэллоуэя. — Так ведь, правда, Гэл? Скажи ей. Я хочу их.

Моя голова резко повернулась, чтобы я могла пристально уставиться на Гэллоуэя.

— Гэл? — Мое сердце затрепетало. — Ты уже заработал прозвище?

Его губы растянулись в полуулыбке.

— Не жалуюсь. Кроме того, я первым дал ей прозвище.

Что-то теплое распространилось внутри моего живота, когда Гэллоуэй ухмыльнулся маленькой девочке.

— Хочешь, чтобы я сказал его или скажешь сама?

— Нет! — прокричала Пиппа со смесью удовольствия, что на нее обратили внимание и в притворном раздражении за то, что он поделился ее секретом. — Так можешь называть меня только ты. — Ее взгляд устремился к ее брату. — Ко только все испортит.

— Не испорчу. — Коннор покачал головой.

— Да.

Гэллоуэй хрипло пробормотал:

— Отлично. Прозвище Пиппы мое и только мое.

Девочка просияла так, словно он дал ей все игрушки, которые она только хотела.

Теплота внутри меня переросла в обжигающий жар.

Он сумел дать Пиппе что-то настолько ценное. Он смог отвлечь ее разум от одиночества, участи сироты и от страха безвыходности положения.

Он продолжал удивлять меня. В одно мгновение кажется, что он недолюбливает детей, а в следующее он ведет себя так, будто он идеальный отец и друг.

Гэллоуэй захромал по пляжу и неловко захватил часть оторванного фюзеляжа, который напоминал шляпу ведьмы.

— Идеально.

Я подошла ближе, сдавшись попыткам Пиппы порыться в сумке с моллюсками.

— Идеально для чего?

Его лицо подернулось от болезненного ощущения, когда он отодвинулся назад и поместил кусок металла прямо над огнем. Горящее дерево треснуло, словно повинуясь его действиям, когда он использовал свой костыль, чтобы установить металлическую деталь в нужное положение, часть которой находилась в огне, а верхняя часть над ним.

— Что ты делаешь?

Вместо того чтобы ответить мне, Гэллоуэй раздал указания:

— Коннор, иди и принеси морской воды. Используй пустые бутылки из рюкзака твоего отца.

Коннор дернулся от упоминания о его погибшем родителе, но ушел с тремя бутылками в его руках. Он пришел так же быстро, его предплечья и ноги были мокрыми.

— Чтобы наполнить котелок, конечно.

Котелок.

Господи, какая я идиотка.

А каким образом, я полагала, мы приготовим моллюсков.

— Ты гений.

Гэллоуэй скривился.

— Нет. Я не гений.

— Да, гений. А я уже подумывала о том, чтобы открыть их раковины и насадить их на палочки.

— Этот вариант тоже сработает.

— Твой вариант намного лучше.

Он усмехнулся, но так ничего не ответил. Его взгляд был прикован к наполненной водой металлической штуковине.

— Мы подождем, пока вода в ней закипит, а затем опустим туда моллюсков. Было бы лучше, если бы там была свежая вода, и я даже боюсь думать, насколько солеными они будут, но нуждающиеся не могут выбирать.

Предупреждение о том, что не стоит есть сырых моллюсков, а также о возможном пищевом отравлении всплыли у меня в голове.

— Откуда нам знать, что мы можем их есть?

— Они свежие, поэтому это будет не проблема. — Хмурое выражение прорезало лоб Гэллоуэя. — Мой план состоял в том, чтобы сварить их как мидий и есть только те, что откроются.

— Звучит разумно.

— Как только вода начнет закипать, бросаем их туда. Мы с Коннором скоро вернемся. — Гэллоуэй неторопливо направился к линии деревьев.

Нервное состояние охватило меня.

— Постойте. Куда вы?

Коннор направился за ним.

— Да, куда мы? Я голоден. Я потеряю сознание, если не съем чего-нибудь в скором времени.

Гэллоуэй нагнулся и взял часть фюзеляжа.

— Увидишь. Мне нужна твоя помощь. — Он передал кусок Коннору, поднял еще один и направился в лес.

Я позволила им пойти.

На самом деле, у меня не было особого выбора, но любопытство не давало мне покоя. Это не было похоже на меня, чтобы я хотела быть с кем-то. Обычно, если человек уходил, я была счастлива. Я по своей воле давала им уйти, поскольку это означало, что я могла перестроиться и обрести спокойствие, которое не могла найти в компании.

Но Гэллоуэй был другим.

В тот момент, когда он исчез, я отчаянно захотела, чтобы он вернулся обратно. Я чувствовала себя намного лучше, когда он находился поблизости. Более живой. Более уверенной. Более внимательной к каждому шуму.

Мой живот сжался, когда я вспомнила поцелуй, который мы разделили.

Его намерение влюбить меня в него могло стать не таким уж и трудным, как ему казалось.

И это приводило меня в ужас.

Пиппа потянула меня за руку.

— Вода кипит.

Вытесняя Гэллоуэя из моей головы, я улыбнулась сияющей улыбкой.

— Отлично. Хочешь помочь мне уложить моллюсков в воду?

Она прикусила губу, кивая мне со всей серьезностью.

— Будь аккуратна, вода очень горячая. — Я допустила ошибку, позволив ребенку приближаться к открытому огню с кипящей водой. Но это не была обычная кухня в привычном мире. Это было выживание, и каждому нужно было взрослеть как можно быстрее.

Вместе мы положили дюжину белых и оранжевых раковин в кипящую воду. Пара капель кипящей жидкости попала на руки, а ноги обожгло жаром пламени от того, что я стояла близко к огню.

Странный звук ударов доносился из леса вновь и вновь.

Какого черта они там делали?

Как только последний моллюск из улова Гэллоуэя был аккуратно помещен в воду, я присела на пятки и дала пять Пиппе.

— Отличная работа.

Она улыбнулась.

— Ты на самом деле нашла их все?

Она широко улыбнулась.

— Угу.

— Все сорок две штуки?

— Ага!

Я преувеличила свое восхищение.

— Вау, это круто!

Она ковырнула ногой песок, внезапно смутившись.

— Их будет достаточно? — Волнение отразилось на ее детском личике. — Я так голодна. Я хочу их все.

— На сегодня их будет достаточно. Но завтра мы можем пойти и найти намного больше. Как тебе такая идея?

Вместе с целой кучей кокосов, благодаря которым у нас есть дополнительная жидкость.

Она задумалась на мгновение.

— Могу я искать вместе с Гэл?

Гэл.

Мое сердце превратилось в тамбурин, содрогающийся от счастливой мелодии.

— Конечно! Мы можем объединиться в