Мой сладкий грех - Ника Орлова

— В отеле ночевал. Мы же планировали первую ночь в доме провести вместе. Или ты забыла?

— Не забыла. Мне приятно, что ты не забыл.

— Забудешь тебя! Калинина, я думал ты огонек, а ты пожар огромного масштаба.»

Как давно я не испытывала ничего подобного, как хочется пожара, вместо монотонности и однообразия. Мне кажется, я уже и не знаю, как это испытывать сильные эмоции, настолько привыкла глушить неприятные, что и приятные тоже разучилась чувствовать. Меняются декорации, приходят и уходят люди, а я, как будто, стою на месте и все чего-то жду. Даже не представляю, что может расшевелить мой мозг и душу.

Как по заказу, звонит телефон, переключаюсь на экран — Оля.

— Алло.

— Привет, Ника. Ты одна, можешь говорить?

— Могу, — улавливаю в ее голосе нотки беспокойства.

— Я уже который день борюсь с желанием набрать тебя. Вчера даже с Витей из-за этого поругались. Но, все-таки, решила, что ты должна знать…

— Что-то случилось? — уже знаю точно, что новость будет о Волкове.

— На прошлой неделе Назару стало плохо на тренировке, как потом выяснилось, он нехорошо чувствовал себя уже утром, но ничего тренеру не сказал. Отрабатывал удары и его повело, закружилась голова. Его срочно повезли на обследование, а там все оказалось не очень…

— Оля, говори, как есть, — учащенное сердцебиение и дурное предчувствие вторгаются в мой организм, не спрашивая. Пульс ускоряется, а в горле перекрывает дыхание горящий ком.

— Снимки показали образование в голове… Сегодня сделали МРТ, все подтвердилось. Теперь нужно понять — опухоль доброкачественная или нет. Впереди еще анализы.

— О, Боже!

Шок, растерянность, ошеломление и боль — все разом накрывает и разрывает мое сердце на части.

— Он в больнице? — меня душат слезы, но я не могу себе позволить это сейчас. Мне нужно все выяснить до конца.

— Дома, ему назначили лечение. Только я вчера была у него, предложил кофе, я зашла на кухню, а там лист с назначением и нетронутые запечатанные упаковки с таблетками. Я Виктору сказала, что он их не пьет, он возмущался до чертиков. Но разве Назара возможно заставить?

— Оль, я прилечу ближайшим рейсом, встретишь меня?

— Встречу, но уверенна, Назару не понравится твой приезд. Он просил тебе не говорить.

— Я все равно прилечу.

Беру билет с пересадкой в Москве на завтра. Ночь практически не сплю, мне снятся кошмары, я периодически просыпаюсь, ужасные мысли доводят меня до безумия. Боже, за что? Помоги ему, пожалуйста! Как же мне его жаль, представляю сейчас его состояние, и все переворачивается внутри наизнанку.

Значит, вчера он заказывал мне цветы, уже зная свой диагноз. Если бы можно было, побежала к нему пешком. Как же я хочу его обнять, поддержать, сказать, что все будет хорошо. А будет ли?… Эта нескончаемая ночь, как пытка, медленно убивает еще теплившиеся с вечера надежды, что анализы покажут более-менее нормальный результат. Ночью все кажется более трагичным — успокаиваю себя, но и это не помогает. Я готова простить ему все, даже Ульяну, лишь бы его недуг оказался излечим, и он выздоровел.

Пока жду посадку в аэропорту, прочесываю в интернете на эту тему все вдоль и поперек. Начитавшись, чувствую себя еще хуже, голову распирает от гнетущей информации, медицинских терминов, вариантов лечения, адресов клиник.

Среди прочего попадается статья о том, какие болезни ждут профессиональных боксеров в старости. Господи, чего только нет в этом списке — инсульты, проблемы с памятью, слухом и зрением, часто у них случается болезнь Паркинсона и Альцгеймера, приобретенные патологии сердца. С ума сойти! Оказывается, бокс не такой и престижный вид спорта, я за несколько минут пересмотрела его видение в корне. Зачем он этим занимается? Почему его родители допустили это? Он изо дня в день гробит свое здоровье, зачем такая слава, такие деньги? Вот и сейчас — возможно, опухоль образовалась в результате внутренней травмы головы. Почему, Боже, почему? Дай ему сил выкарабкаться, и я сделаю все, чтобы он закончил свою карьеру. В статье написано, что здоровыми остаются лишь те боксеры, которые вовремя уходят из спорта.

* * *

Мой самолет приземляется в аэропорту Гамбурга. И впервые со вчерашнего дня меня одолевают сомнения. Что я ему скажу? Я ему больше никто, он точно будет злиться из-за моего визита, ему не до меня. Но у меня непреодолимая потребность быть с ним рядом в этот период, я не могу его оставить.

По дороге до квартиры Назара Оля рассказывает, что он не весел, но говорит, что чувствует себя хорошо. Что за несколько дней до той тренировки у него были головные боли, и по утрам головокружение при смене положения тела. А в остальном, он ничего критического не ощущает. В квартиру она меня провожать отказывается, дабы не нарваться на гнев хозяина, просто называет номер, дает мне новую местную сим-карту, и мы прощаемся у такси.

— Номер у тебя мой есть, я на связи, если что, звони.

— Спасибо, Оль, — обнимаю ее. Приятно, что здесь, вдали от дома, есть люди, которые переживают за Назара.

Ноги подкашиваются, в груди нешуточно полыхает, дрожащей рукой нажимаю кнопку звонка. Звук проворачиваемого замка, и сердце уходит в пятки. Дверь открывается, Назар, огорошенный, смотрит на меня во все глаза.

— Привет, — говорю несмело.

— Что ты тут делаешь?

На лице читаю недовольство, но я ведь была к этому готова. Или нет? Он в спортивных штанах и футболке, недельная щетина говорит о том, что ему все равно на свою внешность, такого с ним никогда не случалось.

— Я пройду? Или в дверях будем говорить?

От отступает, пропускает меня внутрь. Оставляю чемодан у двери и иду на запах кофе. Судя по запаху, в той стороне кухня. Квартира большая по площади, оформлена в стиле минимализм. Я увидела две двери в комнаты, пока проходила гостиную, значит, трехкомнатная.

Прохожу к раковине, мою руки, Назар нагоняет меня, облокачивается о столешницу и наблюдает за моими действиями. Я не знаю, как себя вести, что говорить, что вообще говорят в таких случаях. Наверное, сразу правду, как советовала когда-то его мать. Вытираю руки, поворачиваюсь, он в метре от меня, такой большой и сильный, даже не верится, что с ним такое произошло.

— Я знаю про твою болезнь.

— М-м, Жданова мне покивала, а сделала наоборот… И ты приехала меня пожалеть? — тон холодный, полный негодования.

— Я приехала, потому, что захотела тебя увидеть.

— В последний раз?

— Назар, не говори такие вещи… Ты ведь сам говорил, что я для тебя родной человек, я просто