Попаданка 3 - Нина Петровна Ахминеева

Что тут скажешь. Государь не только крепко щелкнул по носу Шувалова, но и дал понять, что двойной звезде самое место на придверном коврике.

М-да уж. Отвратительные ощущения. А что, если на этом все? Что, если никакого дворянства, да титула мне сейчас не дадут? От этого интригана можно ожидать любой пакости.

Хрен вам. Все одно не сломаете.

Чувствуя чей-то пристальный взгляд, повернула голову. Выпятив тощую грудь, Лопухин лучился от счастья и смотрел на меня с торжеством победителя.

Безумно захотелось этому старому козлу показать средний палец. Сжав волю в кулак, я мило улыбнулась «любящему» прадедушке. Тот явно не ожидал такой реакции и с недоумением захлопал куцыми ресницами.

Думал, что разревусь? Ну-ну. Размечтался.

Мысленно усмехнувшись, я вновь посмотрела на императора.

И в этот момент его величество холодно сообщил:

— В зале присутствует простолюдинка Владислава Метельская, — нервы моментально натянулись как струны. Не шевелясь, я неотрывно смотрела на самодержца, а тот на меня. Спустя короткую, но неимоверно тяжкую для меня паузу, государь повысил голос и властно продолжил: — За проявленную доблесть и храбрость в схватке у Шато-Эркен я, император и самодержец всероссийский, великий князь Финляндский и Царь польский Николай II Александрович Романов жалую вам, Владислава Юрьевна Метельская переходящее по наследованию дворянство, титул княгини и земли в Подольске. Документы вам завтра привезет фельдъегерь. Аудиенция закончена, — сухо обронил и, как если бы напрочь утратил интерес к происходящему, стремительно покинул зал.

Княгиня⁈ Земли? Ох, ничего себе. С чего это самодержец так расщедрился?

Наклонившись ко мне, Али шепнул:

— Умница. Отлично держалась, — и вновь предложил локоть.

Я аккуратно взяла князя под руку, не удержалась и взглянула на Лопухина. Вся его бравада напрочь исчезла. Настолько ошалевшего человека, прежде видеть не приходилось.

Как бы его прямо сейчас апоплексический удар ни хватил. Вон как начал интенсивно краснеть. Все ж таки не стоит интригами заниматься в столь почтенном возрасте. Чревато.

Вновь мило улыбнувшись шокированному прадедушке, я случайно поймала взгляд Шувалова. Вся моя радость мгновенно улетучилась. Этот невысокий, полноватый человек просто на меня смотрел. Однако я в прямом смысле чувствовала исходящую от него угрозу. А интуиция вопила: этот человек дьявольски опасен.

Что ж мне так везет-то⁈

Без излишней спешки, с достоинством и уважением я кивнула могущественному врагу, а после вместе с Али вышла из зала: нас сразу же окружила охрана.

Шествуя по коридорам дворца в сопровождении суровых воинов, я держала под руку привычно невозмутимого горца. Как и Али, внешне сохраняла хладнокровие, однако на душе было неспокойно. Сама не знаю почему, но с каждой минутой, все больше нервничала. Стены древнего Кремля начинали давить. Казалось, идем бесконечно долго. И дико хотелось как можно скорее убраться отсюда подальше.

Что-то слишком нервничаю. Определенно надо подышать свежим воздухом. Наконец-то мы добрались до выхода. Получив из рук воина свой мобильный, открыла сумочку. Кладя в нее телефон, услышала, как один из охранников обратился к Али:

— Князь Гоев, вас попросили задержаться.

На миг задумавшись, горец утвердительно кивнул, а после обратился ко мне:

— Побудь здесь. Я быстро.

— Очень хочу на воздух. Подожду тебя у входа, — ответила максимально спокойно. Однако мужчина неодобрительно нахмурился. Ему моя идея явно пришлась не по вкусу. Желая, уж не знаю кого, толи его то ли себя убедить в том, что все будет нормально, понизила голос, напомнила: — С наружи, как и внутри охрана.

— Ни шагу от воинов, — неохотно согласился князь и уверенно повторил: — Я быстро.

Выйдя на улицу, я немного отошла от воинов, дежуривших у входа в Кремль. Встав рядом с большой зеленой елью, задумчиво смотрела на людей, гуляющих по площади. Их стало меньше, а вот настроение, к сожалению, ничуть не улучшилось. Скорее ухудшилось. Если прежде, горожане были раздражены, угрюмы, то сейчас, замечала еще и злобные оскалы. Агрессия буквально витала в воздухе.

Может, их так плющит из-за погоды?

Я подняла взгляд к небу. Прежде ясное, оно затягивалось тяжелыми, свинцовыми тучами.

— Владислава, хочу с вами поговорить, — послышался властный мужской голос.

Отчего-то сердце забилось быстрее, противные мурашки побежали по телу. Ощущая, как волоски на руках встали дыбом, посмотрела на того, кто желал со мной пообщаться.

Шувалов⁈ Да что б тебя!

Мазнула взглядом по двум мужчинам в серых костюмах, замерших неподалеку.

Охрана князя. Что он от меня хочет?

Внутренне собравшись, довольно холодно промолвила:

— Слушаю вас, Андрей Андреевич.

— Владислава Юрьевна, должен признать, вы отличная актриса, — мужчина усмехнулся.

— Не понимаю, о чем вы, — я бесстрастно взирала на врага.

— Полноте вам. Давайте оставим эти игры, — он поморщился. — Девушка вы очень умная. И главное, ни перед чем не останавливаетесь. Не каждая сможет установить закладку смерти на собственного брата, а после убить его в машине главы княжеского рода. Удивили. Право слово, удивили.

— Что⁈ — изображая удивление и непонимание, я нахмурилась.

Опаньки. Я и не знала, что по остаточным следам конструкта можно опознать его создателя. Надо запомнить на будущее.

Тем временем мой собеседник понимающе хмыкнул, спокойно сообщил:

— Вы знаете, о чем я. И все же есть-то, о чем не осведомлены. К глубокому сожалению, князь Волконский попал в аварию. Мои воины находились рядом и поспешили на помощь. Но, увы, глава рода Волконский, а также его водитель уже были мертвы. А вот ваш братик еще жив-здоров, — Шувалов красноречиво замолчал.

Да ладно? Неужто опять банальный шантаж? А версия гибели Волконского прям впечатляет. Не убийцы, а отважные герои случайно оказались рядом, хотели помочь. Вот же гад-то.

Я молча смотрел на князя. Тот сокрушенно вздохнул и словно неразумному ребенку объяснил:

— Ваша закладка сработана на глазах моих ратников. В момент гибели мальчика им удалось не только считать фон темной силы, но и сохранить частичку. У меня есть бесспорные доказательства, что вы убили собственного брата. В случае возбуждения уголовного дела лет на двадцать загремите на каторгу, — мужчина смотрел на меня с превосходством.

Ну все. Время для игр действительно закончилось.

— И что дальше? — поинтересовалась я хладнокровно.

— Я не сообщаю властям о вашем преступлении, а вы добровольно становитесь членом моего рода, — безапелляционно