Надменный лорд - Гэлен Фоули

Люсьен посмотрел на брата, и тот едва заметно кивнул, давая понять, что помнит все наставления.

— Ждите здесь, — сказал мужчина. Немного помедлив, он нырнул в дверной проем. Через несколько минут вернулся и махнул рукой. — Нож сказал, что вы можете его увидеть.

— Надо же, какая честь, — пробормотал Деймиен.

Люсьен тотчас же подтолкнул брата к двери, и они последовали за своим проводником. Миновав длинный и темный коридор, все трое оказались в скудно освещенной комнате. Тут проводник удалился, и какой-то верзила провел их дальше, к шаткой и прогнившей лестнице. Поднявшись на второй этаж, они миновали узкий проход с облупившимися стенами и вошли в полутемную комнату, где их ожидал некоронованный король шайки.

— Рад тебя видеть, Билли, — с улыбкой сказал Люсьен.

Деймиен с удивлением покосился на брата, но, разумеется, промолчал. Билли Нож оказался довольно молодым человеком — лет двадцати пяти, — но было заметно, что жизнь уже превратила его в алчного и жестокого искателя удачи. Пестро и ярко одетый, он мог бы даже показаться красивым, если бы не хищный взгляд и не кривая усмешка. Он был в черных кожаных штанах и в бархатном жилете с ярко-красным цветком в бутоньерке. Рубашка тоже была красная, но грязная и полинявшая. Пальцы его украшали золотые кольца с разноцветными камнями, а в руке он держал длинный кинжал — поигрывая им, Билли выразительно поглядывал на гостей, словно напоминая, что с ним шутки плохи. «Этот субъект очень напоминает петуха, изготовившегося к бою», — мысленно усмехнулся Деймиен.

Билли даже не потрудился подняться навстречу вошедшим, лишь подтолкнул ногой кресло, явно предназначавшееся Люсьену.

— Ну какого черта? — просипел он, уставившись на братьев. — Лю, это что, твой двойник?

Люсьен кивнул.

— У меня тоже был братец-близнец, но не очень похожий. Кто из вас первый родился?

— Первый — Демон. — Люсьен с улыбкой взглянул на брата. — Но я по серьезному делу, Билли. Мы можем поговорить без свидетелей?

Нож презрительно усмехнулся, но все же не стал спорить и сказал своим приятелям, сидевшим в дальнем углу комнаты, чтобы они вышли. Люсьен дождался, когда дверь за ними закроется, и, шагнув к столу, выложил перед Билли кошелек, набитый золотом. Тот взвесил кошелек на ладони и проворчал:

— Если вам опять нужно, чтобы я сказал, кто убил того майора, то я уже говорил: понятия не имею. Они арестовали Задиру, но я слышал, что его уже выпустили.

Люсьен кивнул:

— Нам это известно. Но я по другому делу. Мне нужно кое-что узнать про твоих дружков, про «Ястребов».

Билли нахмурился.

— Про «Ястребов»? Что же именно?

— В Бирмингеме убили четверых из них. Это сделали твои люди?

Деймиен понял, что брат проверяет Билли. Тот пристально посмотрел на Люсьена, потом покачал головой:

— Нет, не мои.

— А ты знаешь, что они там делали?

Билли снова покачал головой. Затем вытащил из-за пояса фляжку, отхлебнул из нее и сказал:

— Дайте мне несколько дней, и я все узнаю.

На следующее утро Миранда проснулась с сильной головной болью. Деймиен накануне так ужасно ее оскорбил, что ей даже не хотелось выходить из комнаты. Она почти всю ночь проплакала и теперь не хотела, чтобы все увидели ее красные глаза и распухший нос. Гордость не позволяла ей выставлять напоказ свои страдания.

Миранда знала, что заслужила то, что услышала вчера от опекуна. И это было самое худшее, что могло с ней случиться. Она перешла все границы в своем стремлении сорвать запретный плод — он висел слишком высоко и вовсе не ей предназначался.

Деймиен — граф, аристократ, она же — нищая и незаконнорожденная. Она забыла об этом, когда стала носить дорогие платья и золотые украшения, но он вовремя поставил ее на место. Мистер Рид и мисс Броклхерст постоянно напоминали ей о ее происхождении, и не следовало забывать их слова. Обитатели Найт-Хауса были слишком добры к ней, и она забыла обо всем на свете, но Деймиен напомнил ей, кто она такая, напомнил, что она — незаконнорожденная дочь актрисы.

Расхаживая по комнате, Миранда думала о том, что должна покинуть Найт-Хаус. Если же ей удастся получить место в каком-нибудь лондонском театре, то все устроится наилучшим образом. Ее беспокоило только одно: если она покинет дом тайно, никого не предупредив, то этот поступок будет черной неблагодарностью по отношению к людям, так много сделавшим для нее.

На Деймиена же обижаться не стоило, он просто сказал ей правду, не сразу, но сказал. А все его рассуждения о помешательстве и приступах безумия — это, конечно же, глупости. Скорее всего он и сам в это не верил. Если же верил, то он действительно глупец. Да, разумеется, глупец, если полагает, что никто не сможет ему помочь. Но зато теперь она знает правду. В ответ на свое нелепое и наивное признание в любви она услышала…

В этот момент в дверь осторожно постучали.

— Кто там? — крикнула Миранда.

— Мистер Уолш, мисс.

Она открыла дверь и увидела высокого худощавого дворецкого.

— Доброе утро, мистер Уолш.

Он поклонился ей.

— Простите за беспокойство, мисс Фицхьюберт. Приехали гости, и они хотели бы видеть вас. Я знаю, что вы себя не очень хорошо чувствуете. Но дело весьма деликатное, и я подумал, что вы, возможно, не откажетесь с ними встретиться. — Дворецкий подал ей на подносе маленькую карточку с серебряными буквами. — Я немедленно отошлю их, если вы не пожелаете выйти к ним.

Миранда взяла карточку. На ней значилось: «Энн Шербрук. Виконтесса Хьюберт».

— Моя тетя, — прошептала девушка. — О Господи, неужели приехала жена дяди Алджернона?

Дядя Джейсон говорил ей о своем брате Алджерноне, который стал лордом Хьюбертом после смерти ее отца. Алджернон не желал признавать племянницу из-за ее происхождения, и поэтому дядя Джейсон всегда называл его холодным эгоистом.

— Леди Хьюберт привезла своих дочерей, — добавил мистер Уолш.

— У меня есть кузины?! — в изумлении воскликнула Миранда.

— Да, мисс, две молодые леди. И с ними — молодой джентльмен, ваш кузен.

— О, я должна непременно их увидеть, — пробормотала Миранда. — Да, непременно… — Она не могла скрыть волнения — так ее поразила столь неожиданная новость. Что ж, это все меняло. Теперь она была не так одинока, как прежде, теперь у нее появились знатные родственники. Конечно, она совсем не знала их, но ей казалось, что она найдет у них поддержку и понимание и наконец-то займет то место в обществе, которое ей и полагалось занять.

— Может, вы хотите, чтобы леди Хоксклифф представила вас? — спросил дворецкий.

— Да-да, конечно, мистер Уолш. Я буду очень признательна герцогине, если она тоже появится.

Дворецкий кивнул и улыбнулся.