Точка пересечения - Ирина Лемешева

К маме она не пошла, а на день рождения решила сделать девичник: позвала маму, Раю, Ритку, Наташу, Милочку и Тамару. Накрыла сладкий стол, купила вино. Димка был единственным мужчиной на этом празднике и вел себя совсем, как взрослый: тихонько сидел в сторонке, шуршал бумагой, разворачивая подарки. Чокался со всеми кружечкой с лимонадом и даже рассказал длинное стихотворение про маму, растрогав Лиду и Раю.

– Золотой ребенок, – восхищались все. – И красавчик, и умница. И развит не по возрасту, акселерат.

Всем очень понравилась Тамара, которая поднимала длинные витиеватые тосты и бурно хвалила Жаннину выпечку. Разошлись вечером, унося с собой "шелохмундес" для мужчин.

– Чтобы не обижались, – объяснила Жанна гостям.

Ей очень хотелось поговорить с Милочкой на тему Гошиного отъезда, но та молчала, не касаясь этой темы, как будто это не ее любимый брат собрался уезжать далеко и навсегда. На ПМЖ.

Семён приехал забрать Лиду и Раю, поднялся, опять сидели и пили чай, болтали.

– Хорошо ты придумала – девичник, – одобрила Рая.

– Точно, – поддержала Лида. – И подружки такие приятные у тебя, просто удовольствие было пообщаться.

– Подружки – это хорошо, конечно, но вот не припомню, чтобы твоя мама такие дни рождения себе устраивала. Замужняя женщина должна чувствовать, что муж рядом, а тут – непонятно, что происходит. Что за срочность в этой командировке была? – Семён подлил себе чай и положил торт на тарелку. – Куда командировка-то?

– Не знаю, – потерянно произнесла Жанна. – Я как-то и не спросила.

– Ну, ты дочь, даёшь. Лидок, – обратился он к жене. – Что-то не то ты в голову нашей дочке вложила, не то, совсем не то, – Семён прищурился и покачал головой. – Уже второй год она свой праздник без мужа празднует – то подружек зовёт, то с сыном мороженое ест.

Жанна вопросительно посмотрела на мать.

– Да, Димка нам в прошлом году рассказал, как вы с ним ходили мороженое кушать, и что повар заболел – тоже рассказал.

Жанна почувствовала, как загорелось лицо – ну, Димка! Она не хотела рассказывать родителям – знала, что расстроятся. А они все и так знают-понимают; вся её семейная жизнь шита белыми нитками, и совсем не похожа она на то, о чём мечталось.

– Оставь ребенка, Семён, – недовольно проворчала Рая. – Вырастили принцессу, а хотите, чтобы она бойцом стала. Не будет она скандалить, убеждать, объяснять – не будет. Да, и зачем? Ничего она не докажет и не добьется, только ребенка нервировать, – она кивнула головой в сторону спальни, где уже ровно дышал уснувший Дима.

– Так, в ребенке и дело, – робко сказала Лида. – Мальчик растёт, будущий мужчина. Чему он научится при таких делах? Какому отношению к жене?

– Послушай, племянница, – строго начала Рая. – Ты не приживала тут. Ты жена и мать. Со всеми, вытекающими из этих фактов, подробностями. И соглашаться на всё, и пытаться быть удобной и сговорчивой – это не путь. Запомни. На таких воду возят и ноги вытирают о таких же, – она замолчала, подбирая слова. – Одной ездить на отдых, одной справлять день рождения… А для чего муж нужен? Чтобы рубашки ему гладить да борщи варить? Время принцесс кончилось, тебе не шестнадцать давно. Пора королевой становиться.

– Так, и я о том, Раечка, – Семён поддел ложечкой кусочек торта, но было видно, что он без настроения, и даже сладкое его не радует.

– Но это же командировка, – чуть слышно возразила Жанна.

– Так и в командировки можно грамотно ездить. Хотеть надо. – Семён шумно поднялся из- за стола. – Хотеть и понимать. Встаём, девочки. Поздно уже, пусть отдыхает хозяйка – столько напекла, скоро тебя переплюнет, Лидок.

– Уже переплюнула, – с гордостью улыбнулась Лида. – Вот уж не ожидала.

Рая обняла Жанну.

– Помни обо всем, что я тебе сказала и звони, если что, не стесняйся, – шепнула она ей на ушко.

Анатолий вернулся в хорошем настроении. Пожаловался на плохую погоду, на бесконечные совещания и заседания.

– Это тебе, – небрежно передал что-то в целофановом пакете. – Всё-таки день рождения был, поздравляю с прошедшим.

В пакете был плащ. Черный с белыми отворотами на рукавах. Из непонятной, очень тонкой, ткани, без подкладки. С каким-то хлястиком на спине и с совершенно затрапезными пуговицами. То ли плащ, то ли платье. Непонятно, для какой погоды, уж точно – не для дождя.

– Спасибо, пойду примерю, – Жанна зашла в спальню. Плащ был длинный – практически в пол, огромный и бесформенный, длиннющими были и рукава, не на месте – плечи, и вообще – более странной вещи Жанна, пожалуй, и не видела. Не было ярлычка, указывающего на страну-изготовителя, строчка на отложном воротничке была неровная, по подолу кое-где висели нитки.

Жанна закусила губу, чтобы не расплакаться. А она-то думала, что ей уже давным-давно всё стало безразличным. Оказывается нет. Её по-прежнему очень легко обидеть. Хотя… почему легко? Чтобы найти такую вещь, надо было очень постараться.

Вспомнились слова бабушки: дареному коню в зубы не смотрят, если это конь.

Этот подарок явно не был конем.

– Ну, что, – Анатолий зашёл в спальню. – Как обновка? Подошло?

– Нет, – с сожалением протянула Жанна. – Длинный очень.

– А подкоротить? Нельзя?

– Нет, там и рукава длинные и плечи не на месте.

– Жаль, это на сегодня писк моды, на толчке брал.

– На толчке? В Москве есть толчок?

– А я не сказал? Я был в западной Украине, а не в Москве. Львов. Слышала про такой город?

Не блиставшая в учебе Жанна, имела пятерку по географии: ей нравилось представлять себя в других городах и странах, нравилось чертить контурные карты, положив на два стула толстое стекло и поставив под этот мостик настольную лампу, предварительно сняв с неё зелёный стеклянный колпак. Папа принес эту лампу, когда Жанна пошла в школу и сказал значительно:

– Зеленый цвет полезен для глаз.

А вещи, которые приносил ей папа – все фирменное, с ярлычками на вороте и с болтающейся на витом шнурке нарядной этикеткой из тонкого картона. От одного этого прямоугольничка веяло качеством и заграницей.

– Львов? Конечно, слышала, но не была.

– Очень красивый город, просто Европа, – Анатолий замолчал, как будто вспоминая что-то, а потом как-то резко стряхнул с себя эти воспоминания вместе с задумчивой улыбкой. – Хотя, работы было много, погулять не удалось практически. Вот, коллеги на толчок свозили. Да, я ещё Диме маечки привёз. Посмотри.

– Хорошо, – Жанна, не поднимая глаз, складывала плащ в пакет. В голове билось одно слово: самопал, кустарщина. Это же так очевидно, даже человеку, далёкому от мира моды. Анатолий не был далёк – он любил хорошие вещи, и сидело все на нём, как на манекене. Первое время Семён приносил ему брюки, рубашки, даже как-то принёс куртку – теплую, финскую, темно-синюю с капюшоном и множеством