Запретная нота - Нелия Аларкон

Зейн опускается на колени, сжимает в кулак мою объемную юбку и отпихивает её от себя.

— Держи это подальше от меня.

Я так и делаю.

Он вознаграждает меня тем, что стирает все мысли из моей головы.

Стону, тяжело дыша, пока он дразнит меня.

Яркий, горячий треск агонии усиливается.

Впиваюсь пальцами в его волосы, дыша отчаянными, быстрыми толчками.

Разврат момента поглощает меня.

Запретность того, что я здесь, с ним… в таком классе…

Это создает постоянное давление, которое заставляет меня дрожать, а затем разрываться на части, огни взрываются в моих глазах.

Я не осознаю, что стону громко, пока Зейн не вскакивает и не заглушает мои крики своими поцелуями, не отрывая рук, даже когда он присасывается к моим губам и прижимает меня к двери.

Когда отстраняется, мои волосы в беспорядке, а тело пульсирует.

Этого недостаточно.

Я жажду его.

Всего его.

Мне плевать на всех, кто проходит мимо.

Мне плевать на Харриса или Джарода Кросса.

И даже на миссию.

Но телефон Зейна звонит раньше, чем мы успеваем продвинуться дальше.

Он выглядит раздраженным, когда смотрит на экран.

А потом бледнеет.

Я наклоняюсь вперёд, и он поворачивает телефон ко мне.

По спине пробегает ледяной холодок, когда я читаю сообщение Датча.

Датч: Холл здесь. Думаю, будут проблемы.

ГЛАВА 37

ГРЕЙС

Появление Холла на танцах не изменит план, но заставит меня ещё больше волноваться.

С учётом увеличения числа охранников и их неожиданной огневой мощи нам не нужны новые неизвестные переменные.

И все же мой разум не может до конца осознать предупреждение Датча и то, что это означает для сегодняшнего вечера.

Меня все ещё трясёт от последствий неистовых ласк Зейна. Он стоит рядом со мной, его горячее дыхание на моей шее, а нечестивая рука вдавливается в дверь, закрывая меня с правой стороны. Тепло другой руки на моём бедре — почти жидкий огонь.

— Я должен был следить за ним. — Рычит Зейн.

Я качаю головой, не в силах смотреть ему в глаза. Он — всепоглощающая тьма, которая путает мой мозг и делает меня безрассудной.

И глупой.

Потому что следовать за Зейном Кроссом в класс и сбрасывать с себя трусики, как нетерпеливая девственница, — это самое настоящее определение глупости.

А сбрасывать трусики, когда весь Redwood Prep находится этажом ниже, ещё глупее.

Я знаю лучше.

Как учительница.

Как взрослая.

Как та, кто больше всех теряет.

По крайней мере, я должна была сказать ему, чтобы он подождал до позднего времени, когда мы сможем покинуть логово льва.

Нет.

Я вообще не должна была этого допускать.

— Вернись ко мне, тигрёнок.

Пальцы Зейна ложатся на мою щёку, и он поворачивает меня к себе лицом.

Закрываю глаза, стараясь не думать о том, что мы только что сделали.

— Нам нужно сосредоточиться. Датч здесь. Это значит, что они готовы.

Я чувствую, как горячий взгляд Зейна сверлит меня.

Нехотя я разлепляю веки и обнаруживаю, что он смотрит на меня. На короткое мгновение я позволяю себе притвориться, что я в безопасности. Что все будет хорошо. Что я могу выйти отсюда, держа Зейна за руку, и не чувствовать, что мир рухнет.

Но это видение длится всего секунду.

Несмотря на то что я люблю книги, я никогда не была из тех, кто живёт в фантазиях.

Чем ближе Зейн ко мне и к моему сердцу, тем больше паники я испытываю.

Ничем хорошим это не закончится.

Не существует ни одной вселенной, ни одной галактики, где все закончится благополучно.

Зейн наблюдает за мной, за всем этим, и его лицо становится жёстким. Он отступает назад, выражение лица не поддается прочтению. Как бы мне хотелось заглянуть в его мысли прямо сейчас. Я бы хотела, чтобы он не чувствовал себя таким неприкасаемым, таким недосягаемым, как галактика, настолько далекая от моей, что её ещё даже не открыли.

Но я не могу так отвлекаться.

Я приехала сюда ради Слоан.

Она — все, что имеет значение.

Сегодня вечером я стану на шаг ближе к ответам, которые мне нужны.

Позволяю оцепенению овладеть мной и клинически выхожу из трусиков.

Зейн хмурится.

— Разве они тебе не понадобятся?

— Я взяла запасные. — Ворчу я, чувствуя себя ещё более неприкрытой, чем тогда, когда он задрал передо мной юбку.

Может, я знала, что так будет. Может быть, я надеялась, что это произойдёт.

Может, я заслуживаю того, чтобы меня уничтожили.

Его губы кривятся, глазах мелькает понимание, как будто он видит мои мысли.

Я тянусь вниз, чтобы поднять ткань, но Зейн выхватывает её у меня.

Мой рот открывается.

— Что ты делаешь?

— Оставляю это себе.

Я хмурюсь.

Звонит мой телефон.

На этот раз это Каденс.

— Нам нужно убираться отсюда. — Бормочу я, чувствуя себя не в своей тарелке. Протягивая руку, я приказываю: — Отдай их.

Зейн берёт меня за подбородок. Его пальцы липкие и пахнут моим мускусом.

— Приходи и забери их после уроков.

Этого не произойдёт.

Но спорить некогда.

Никто из нас не произносит ни слова, когда мы выскальзываем из тёмного класса.

Я отделяюсь от Зейна и направляюсь в сторону туалета на третьем этаже. Каденс уже там. На ней сложный макияж и ярко-рыжий парик, полностью в образе рыжей.

Она кивает мне.

Отвечаю ей тем же и проскальзываю в кабинку. Используя туалетную бумагу, чтобы убрать беспорядок между бёдер, я надеваю чистое нижнее бельё и переодеваюсь в наряд обслуживающего персонала.

Когда я выхожу на улицу, Каденс протягивает мне маску.

Надеваю её на голову.

В зеркале я вижу женщину с вьющимися прямыми волосами, на укладку которых ушло несколько часов, смуглой кожей и испуганными глазами, спрятанными за жуткой театральной маской.

— Финн уже заблокировал камеры наблюдения. — Говорит Каденс, её голос низкий и настоятельный. — Датч рассказал мне о Холле. Он бродит вокруг…

— Должно быть, он ищет неприятности. Нам нужно быть быстрее.

Она кивает.

— Максимум у нас есть двадцать минут.

Я вздрагиваю.

Её рука ложится на мою руку. Мягкое, ободряющее прикосновение.

— Я люблю планы. И это хороший план. Но знаешь, что ещё лучше, чем хороший план?

— Что?

— «The Kings»…

Моя грудь напрягается.

— Мальчики теперь в этом. Они безумны, жестоки и порой пугающи, но они неумолимы. И они на твоей стороне. Несмотря ни на что, мы получим то, за чем пришли.

Я киваю, утешаясь её словами.

Мы выскакиваем из ванной, и я резко останавливаюсь, потому что «The Kings»