Клятва похоти и ярости - Лорен П. Ловелл

лежала в кармане его пиджака, а пистолет — в тумбочке. Это было легко, на самом деле, настолько, что я могла бы сделать это в любую из ночей, когда спала в его постели и имела доступ в его комнату. Но я этого не сделала, потому что не была уверена, что действительно хочу сбежать от него. Потому что с ним я чувствовала себя в большей безопасности, чем здесь, в огромном мире.

Я была так рада, что в зале не оказалось никого из его людей, потому что не хотела никому причинять боль. Пока не пришлось бы. Мне было жаль стрелять в Филиппа, но, учитывая то, что я собиралась сделать, я не могла позволить себе проявлять слабость.

Отогнав эти мысли, я вошла в вестибюль отеля, любуясь мраморными полами и сверкающими люстрами. Пожилой мужчина, в котором я узнала одного из капо моего отца, подошел ко мне, когда заметил меня.

Его брови были нахмурены.

— Эмилия Донато. Тебя не должно здесь быть.

— Мне нужно увидеть дядю.

— Он не…

— Отведи меня к нему, или я обязательно сообщу ему, что он упустил ценную информацию из-за тебя, Джулиус. — Это была чушь. Мне нечего было сказать Серхио.

Брови Джулиуса поползли вверх, как будто он был удивлен, что я знаю, кто он такой, или, возможно, он просто не ожидал, что я буду так с ним разговаривать. Он даже не обыскал меня, прежде чем проводить к лифту. В конце концов, я была всего лишь женщиной. Слабой. Подчиненной.

Когда двери на верхнем этаже открылись, меня провели в апартаменты моего дяди. С каждым тихим шагом по толстому ковру мое сердцебиение угрожало оборваться. Это было оно. Месть за сестру никогда не казалась мне возможной, но в тот момент, когда я выбрала этот путь, это стало моей единственной целью. Я никогда раньше не думала, что смогу заставить себя убить собственного дядю, но время, проведенное с Джио и Томми, показало мне, что семья — это не кровная связь. Это были верность и любовь. У меня не было ни любви, ни преданности к Серхио.

Если бы я преуспела, то убийство босса чикагской банды имело бы последствия. Я надеялась только на то, что кольцо на моем пальце поможет мне выиграть немного времени. В Компании не было ни одного человека, которого бы не пугало имя Джованни Гуэрры, и я была уверена, что никто из них не хотел быть тем, кто убьет свою невесту. Они не должны были знать, что все это было фальшивкой.

У дверей номера моего дяди стояли двое мужчин, и оба проигнорировали меня, когда Джулиус постучал в дверь. Я затаила дыхание, чувствуя, как пульс стучит в моих барабанных перепонках, пока я ждала. Я не могла просто застрелить его, если хотела выжить, и, хотя понимала, что шансы в любом случае невелики, я не была склонна к самоубийству. Мне нужно было оказаться внутри, подальше от его людей и их оружия.

Когда дверь, наконец, открылась, я замерла, смесь ужаса и разочарования пронзила мою грудь. Это был не Серхио. В дверях стоял мой отец, его лицо было хмурым, когда он увидел меня.

— Эмилия? — Затем его глаза расширились. — Что ты здесь делаешь? — Его взгляд переместился мне за спину, прежде чем он схватил меня за руку и втащил внутрь, захлопнув за нами дверь.

На мгновение я подумала, что он, возможно, беспокоится о том, что мой дядя найдет меня здесь или Джио.

— Дядя Серхио здесь?

Он нахмурился.

— Нет. Зачем ты хочешь его видеть? — Когда я не ответила, он крепче сжал мою руку. — Ты сбежала?

— Да. — Вроде того.

Он покачал головой, и на его стареющем лице появилась морщинка.

— Ты должна вернуться.

Я попыталась подавить острую боль в груди, сокрушительное разочарование, которое, как я знала, должно было меня ожидать всякий раз, когда отец беспокоился.

— Ты даже не собираешься спросить меня, почему я сбежала?

Он расхаживал передо мной, проводя рукой по своим седеющим волосам.

— Тебе нельзя здесь находиться. Мы не можем позволить, чтобы между нами и Гуэррой возникли разногласия прямо сейчас. — Он остановился и почти подтолкнул меня к двери. — Если он подумает, что я помог тебе…

Я отстранилась от него, боль усилилась, как будто он буквально вонзил нож мне в сердце.

— Что? Он может подумать, что ты любящий отец? Какой ложью это было бы.

Он впился в меня взглядом.

— Это не…

— Неправда? О, но это так. — Лезвие вонзалось все глубже с каждой секундой. — Тебе вообще не все равно, если он причинит мне боль или изнасилует?

Слова застряли у меня в горле, как пепел, потому что Джио никогда бы не сделал ни того, ни другого, но он мог бы. Он мог быть таким же плохим, как Маттео, и мой собственный отец с радостью отправил бы меня обратно к нему, если бы его драгоценный союз сохранился.

Он шагнул ко мне.

— Эмилия, я люблю тебя.

Я попятилась, меня охватил жуткий холод, в то время как ярость пропитала каждый дюйм моего существа.

— Это то, что ты говорил Кьяре? Что ты любил ее? — Я толкнула его в грудь, ожидая реакции от человека, который за всю свою никчемную жизнь не совершил ничего хорошего. — Она пришла к тебе в таком виде? Она просила о помощи только для того, чтобы ты отправил ее обратно к тому самому гребаному монстру, который причинял ей боль и насиловал ее снова и снова? — Мой голос повышался и срывался одновременно. Я толкнула его снова, на этот раз сильнее.

Он слегка пошатнулся и скрестил руки на груди, так что его массивное тело напряглось под пиджаком.

— Твоя сестра была больна.

— Она, черт возьми, не была больна! Ей нужна была твоя помощь.

Он снова и снова показывал, что ему все равно, но, думаю, я всегда надеялась, что однажды он выступит против моего дяди. Если не ради меня, то ради нее.

— Ты был ее отцом. — Я резко вздохнула. — Ты мой отец.

— Тебе нужно вернуться к Гуэрре, Эмилия. — Выражение его лица помрачнело, и мое сердце разбилось. — Тебя либо вернут к нему, либо отправят к Маттео. Ты знаешь, что это твой единственный выбор.

Да, потому что он никогда не стал бы бороться за меня, так же как не боролся за Кьяру.

— С таким же успехом ты мог бы убить ее, — прошептала я, больше себе, чем ему.

Он ничего не сделал. Он всегда будет бездействовать.

Странное чувство умиротворения охватило