Мастер не приглашает в гости - Яна Ясная

— Потрясающий доклад, просто потрясающий! Позвольте выразить вам мое восхищение! — Диразиец прорвался к сэру Кристоферу и теперь восторженно тряс ему руку.

Не подозревая, что тем самым сводит к нулю шансы на сотрудничество, которое вчера предлагал сэру Кристоферу во время фуршета.

— Нет, ну как так, монокристаллы должны давать большую экономию, это же логично, монокристаллы в принципе менее склонны к потере заряда просто ввиду своей природы! — Щуплый мужчина в очках, принятый мной сначала за подростка, переводил взгляд с сэра Кристофера на демонстрационную доску, и попутно успевал еще что-то черкать в своих записях.

— Монокристаллы хуже объединяются в комплекс из нескольких накопителей, — сэр Кристофер освободился от Дюбардье и переключился на ответ щуплому мужчине в очках. — Проект, над которым я работаю последние два года, требует энергозатрат, на порядок превышающих возможности любого отдельного накопителя, из существующих на сегодняшний день. Поликристаллические накопители, в силу изначально неоднородной структуры, куда менее капризны при создании блока накопителей, сопротивление слиянию ниже на величину, прямо пропорциональную общей емкости комплекса…

О, да — это я могла подтвердить уж точно! Проект, над которым сэр Кристофер работал последние два года (хотя, мне кажется, что дольше, но я же не знаю, от какого момента сэр Кристофер ведет отсчет!), требовал огромного количества энергии — я вспомнила накопители в подвале нашего дома, которые увидела в магическом зрении когда-то.

А еще этот “проект” требовал бездну профессионализма и простого человеческого внимания.

Как она там, бедная Эльза? Все ли у них с мистером Ящерицей в порядке? Ладят ли с Пенни?

— О, а если не секрет, о каком именно проекте идет речь? — Дюбардье снова отвлек внимание сэра Кристофера на себя.

— Я пока не желаю разглашать данную информацию.

— Уверен, это нечто грандиозное — думаю, по завершении вашей работы мы все о ней услышим!

— Сомневаюсь. Меня заверили, что мой проект вряд ли будет иметь коммерческую ценность.

Я возмущенно фыркнула: возможно, мистер Фаулер прав, и проект “живого дома” как целостная концепция вряд ли пригоден для массового коммерческого производства, но отдельные части этой разработки уже произвели фурор в научном сообществе!

По крайней мере, если судить по тому ажиотажу, который сегодняшний доклад вызвал у членов этого самого сообщества.

А ажиотаж, тем временем, действительно царил нешуточный: расходиться никто и не думал, но и чинный формат “вопрос-ответ” полетел в пропасть. Ученые перемещались по залы, собирались в группки по интересам, после интенсивных обсуждений группы распадались и формировались в новом составе. У демонстрационной доски и вовсе кипели страсти: сутулый господин в очках и и мой седобородый тучный сосед слева яростно стучали мелом, покрывая расчетами свободный участок доски, обсуждая свои записи на повышенных тонах:

— Нет, ну это же чушь, профессор, это полнейшая чушь!

— Молодой человек! Я рассчитывал рунические цепочки для накопителей еще тогда, когда вы пачкали штанишки!

— Да, и, видимо, с тех пор ваши методы не менялись!

Обстановка накалялась, слово за слово, и я не поняла, в какой момент седовласый профессор-толстячок схватил своего оппонента за грудки… Тот ответил ударом в корпус из классического бокса, неожиданным для такого субтильного человека, профессор тоже оказался не чужд классики бокса — и с его противника слетели очки…

Отчаянно работая локтями, и шипя на тех, кого локти не впечатляли, я пробилась к начальств, замершему посреди гвалта и всеобщего помешательства.

— Сэр Кристофер! Мне передали, что для вас есть срочный телефонный звонок! Вам необходимо немедленно подойти к стойке портье! — Рявкнула я, и, подхватив работодателя под руку, и на буксире потащила его к выходу.

К счастью, сэр Кристофер и не думал сопротивляться. Над нами пролетел чей-то блокнот, и я наконец-то спохватилась и выставила щит, сообразив, что пробиваться сквозь толпу с помощью щита удобнее, чем с помощью свирепого выражения лица.

В какой-то момент нам навстречу по направлению к эпицентру скандала протиснулся представительный мужчина в форме гостиницы, выкрикивая:

— Господа, господа, успокойтесь, прошу вас, господа! Немедленно успокойтесь, или мы будем вынуждены прекратить мероприятие!

Как ни странно, это подействовало, потому что шум стих, присутствующие расступились.

Уже покидая зал, я оглянулась.

У демонстрационной доски субтильный и молодой участник драки прилаживал на нос слегка перекошенные очки. Поймав мой разозленный взгляд, он смущенно одернул полы пиджака:

— Кажется, мы очень плохо себя вели...

— Да-а-а… — откликнулся его пожилой противник. — Боюсь, сэра Кристофера с нами играть больше не пустят

Мистер Эшли, организатор конференции, ответственный за сегодняшнее выступление сэра Кристофера, вился вокруг встревоженной пчелой:

— Ах, простите, сэр Фаулер! Такая неприятность, такая досадная неприятность! Такой блестящий доклад, несомненный успех — и такая неприятность… Наша ассоциация приносит вам свои глубочайшие извинения! Уверяю вас, нынешнее… нынешняя ситуация более не повторится! Мы изменим меры, принимаемые для обеспечению порядка во время выступлений!

— Оу! — Я не удержала удивленного восклицания. — Вы принимали какие-то меры для обеспечения порядка на выступлениях?

— Да, — мрачно откликнулся господин организатор. — На выступлениях докладчиков нашей конференции в обязательном порядке присутствуют маститые ученые, уважаемые деятели науки, чьего веса в международном научном сообществе достаточно, как нам казалось, для того, чтобы удержать всех присутствующих в рамках научного диспута. Без перехода на личности и… кхм… физические аргументы.

Взглянув на мое растерянное лицо, мистер Эшли вздохнул еще мрачнее:

— На выступлении сэра Фаулера таким признанным авторитетом, на чей научный вес мы рассчитывали, был профессор Кеттерби-Люве. Седой господин, сидевший слева от вас во время доклада сэра Фаулера, мисс Ривс.

— Оу…

Имя — имя профессора Кеттерби-Люве мне было известно, да что там, это имя известно всем, кто получал мало-мальски приличное магическое образование, но лица это имя раньше для меня не имело.

Я округлила губы, вспомнив профессора, сошедшегося в рукопашной со своим оппонентом.

— Очень авторитетная фигура, — признала максимально нейтральным тоном, не найдя, что утешительного тут можно сказать.

Мистер Эшли взглянул на меня подозрительно, пытаясь найти следы издевки. Не нашел, вздохнул:

— Очень успешный вышел доклад, очень! Возможно, сэр Фаулер счел бы возможным повторить…

Я задохнулась возмущением — а мистер Эшли, верно оценив выражение моего лица, осекся и, не договорив о том, что завтра с часу до трех у них имеется окно, поспешил откланяться, сославшись на неотложные