Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт

Лэндон меряет меня взглядом, откусывая от пончика. Проглатывает и делает глоток воды.

– Я на тебя серьезно запал, когда мы были маленькими. Мама меня все время дразнила на эту тему. Говорила, что однажды мы поженимся.

Я криво улыбаюсь:

– Моя мама меня тоже дразнила. Я всегда так радовалась, когда вы приезжали в гости.

– Мои друзья всегда советовали пригласить тебя на свидание, – признается Лэндон. – Я показывал им фото наших поездок, и они без умолку восхищались, какая ты красавица.

– А теперь не красавица? – поддразниваю я.

Лэндон закатывает глаза:

– Ты сама знаешь, что еще какая. Но твои родители… Ты приехала к нам жить… Не знаю. Я был рад, что мы друзья. А на первом курсе встретил Келли.

– Ты думаешь вернуться к ней? – спрашиваю я.

– Нет. Не думаю. Она… – Он снова умолкает, взвешивая слова. – Она пыталась замутить с Конором на зимних каникулах.

Я заставляю свое лицо сохранить нейтральное выражение, но это бесполезно. Мы знаем друг друга практически с рождения. Он может прочесть правду на моем лице.

– Он тебе сказал.

– Да, – признаюсь я.

– А он сказал, что водил ее наверх? Три разных человека видели их выходящими из одной спальни.

Не говорил, и я знаю, что Лэндон видит, как я вздрагиваю.

– Нет. Этого он мне не говорил. – Конор сказал, что не спал с Келли, и, несмотря на то что думает Лэндон, я ему верю.

– Я всегда думал, что уж ты-то выберешь меня, а не его.

– Прости, Лэнд. Я хреновая подруга. Я увлеклась им.

– Все хорошо, Харли. Правда. Между нами все в порядке. Но я надеюсь, ты спрашиваешь, не думал ли я встречаться с тобой, не потому, что хочешь за мной приударить. Потому что я серьезно ожидал от тебя игры получше.

Я фыркаю:

– Нет, я не собираюсь за тобой приударить. Ты потрясающий парень, но я никогда не испытывала к тебе таких чувств.

– Фух. А то, если бы мы с тобой начали встречаться, я уверен, Конор стал бы ненавидеть меня еще больше, чем сейчас.

– Конору было бы плевать.

Ореховые глаза Лэндона оценивают меня.

– Значит, заблудившаяся девушка заходила, да?

Я краснею.

– Прости. Я просто не хотела снова ссориться.

– Хочешь об этом поговорить?

– Нет. Не хочу.

– Ладно, – отвечает Лэндон.

И это конец нашего разговора.

Глава двадцать первая. Конор

Меня будит назойливое жужжание телефона. Сперва я думаю, что это будильник, который я поставил перед тем, как вырубиться. Но я переворачиваюсь и вижу надпись «Мама» на экране.

– Привет, – говорю я хриплым со сна голосом. Откашливаюсь. – Все в порядке? – Мама обычно предпочитает быструю переписку, а не долгие беседы.

– Я не могу позвонить единственному сыну?

– Можешь. Просто обычно пишешь.

– Если бы я написала, приветствие было бы теплее?

Я испускаю глубокий вздох.

– Прости. Много стресса.

– Проблемы с девушкой? – дразнится она.

Я не отвечаю сразу – в надежде, что она оставит эту тему. Помимо бесконечных разговоров о безопасном сексе – полагаю, побочный эффект от собственной незапланированной беременности, – моя мать никогда не интересовалась моей личной жизнью.

Вместо того чтобы сменить тему, она спрашивает:

– Ты все еще встречаешься с Харлоу?

– Не. Это было временно.

– Конор…

– Что? Я не был с ней груб. И это она закончила отношения со мной, ясно?

– Серьезно?

– Да.

Слово неприятно колет.

Я почти не видел Харлоу весь месяц после того, как она закончила наши отношения приятелей по перепиху. Каждую свою минуту я посвящал достижению одной-единственной цели. И это оправдалось. Завтра мы сражаемся за Кубок третьего дивизиона. Я немного беспокоюсь, как буду справляться после завершения этого матча, – неважно, победим мы или проиграем. Даже с головой уходя в хоккей, я проводил нездравое количество времени, думая о ней.

Мне не хватает ее в постели. Это неудивительно. Но еще мне не хватает вещей, которых я не ожидал. Того уродливого желтого дождевика. Как от нее обычно пахло хлоркой. То, как дергалась ее губа, когда я говорил нечто, над чем ей бы хотелось рассмеяться, но она упрямилась.

– Хм, – до ужаса неопределенно отзывается моя мать.

Я закатываю глаза. Я не буду это ворошить.

– Мне пора на ужин. Завтра типа большой день.

– Мне жаль, что я не смогу приехать, Конор.

– Ничего, мам. Правда.

– Я горжусь тобой, сын. Что бы ни случилось.

– Спасибо, – смущенно бормочу я.

– И… Твой отец тоже. Он просил меня пожелать тебе удачи.

Меня продирает шоком.

– Ты с ним говорила?

– Он заезжал пару дней назад. Сказал, ты не отвечаешь на его звонки.

– Не отвечаю.

Я в долгу перед тем, кто изобрел определитель номера.

Мама вздыхает:

– Конор…

– Что? – огрызаюсь я.

– Он просто хочет знать, что происходит в твоей жизни.

– У него нет на это права.

– Он твой отец. Он любит тебя. Какой бы ни была его вина, его ошибки, его недостатки – я не отрицаю и не оправдываю всего этого, – он все еще твой отец и любит тебя, Конор.

– Это не меняет всего, что произошло.

– Я знаю. Но это может изменить то, что происходит.

– Ты всерьез предлагаешь мне взять и отпустить все? Прошло всего-то двадцать два неудачных года. Давайте продолжим жить как одна большая счастливая семья?

– Не обязательно должно быть «все или ничего», – отвечает она. – Это может быть всего один телефонный звонок. Кофе.

Я фыркаю. Ее голос смягчается.

– Я знаю, мое прошлое сыграло большую роль в твоих отношениях с ним, и было эгоистично с моей стороны допустить это. Он хороший человек, Конор. Не бойся выяснить это самостоятельно.

– Кажется, теперь я понимаю, почему ты не написала, – вздыхаю я.

– Просто подумай об этом. Я люблю тебя, Конор.

– Да. И я тебя люблю, – отвечаю я перед тем, как прервать звонок.

Хантер все еще дрыхнет в парной кровати рядом с моей. Ноги у него свисают с одного конца, и я делаю фото, прежде чем позвать его по имени.

– Морган! Идем!

Он бормочет нечто неразборчивое, пока я хожу по комнате, натягивая шмотки из комплекта «Хоккей Холта», а заодно беру ключ от номера. Хантер со стоном поднимается на ноги.

– Сколько я вообще спал? Десять минут?

Я проверяю время на телефоне.

– Два часа.

– Ох. Ладно, надеюсь, я достаточно поспал, чтобы доползти до бара. – Он замечает выражение моего лица и смеется. – Расслабься, Харт. Завтра я буду с ясным взором и полным сил.

– Да уж надеюсь.

– Точно буду. Я знаю, что этот матч для тебя значит. – Он необычно серьезен. – Я не накосячу.

– Да