Ничуть не влюблены - Шарлотта У. Фарнсуорт

Я просматриваю несколько сообщений, ожидая, пока подключатся наушники. В основном они с номеров, которые я даже не сохранял.

Громкая музыка врывается мне в уши. Как только я добираюсь до имени Харлоу. Я смотрю на слово «Поздравляю!», которое она отправила, пока глаза не начинают болеть. Печатаю три разных ответа и удаляю каждый. Я понятия не имею, что сказать ей, и я слишком выжат – эмоционально, физически и ментально, – чтобы разбираться с этим. Я выключаю экран телефона, убираю его в карман, закрываю глаза и устраиваюсь поудобнее для долгой дороги обратно в Сомервилль.

Глава двадцать вторая. Харлоу

Моя презентация диплома уже не может стать лучше. Я закрываю ноутбук и кладу его в рюкзак.

– Ура! Она наконец-то закончила! – ликует Ева.

– Вся презентация должна длиться только двадцать минут, – сообщаю я ей. – А моя была не дольше пятнадцати.

– А казалась длиннее.

Мэри смеется со своего места напротив меня.

– Я по-любому не могу воспринимать твои слова серьезно, пока ты в этом, – говорю я Еве, кивая в сторону ее пижамы с овечками.

– Да, что за вид? – спрашивает Мэри. – Стирать надумала?

– Это пункт из ее списка дел на выпускной курс, – объясняю я.

– Нашего списка дел на выпускной курс, – поправляет Ева. – Несмотря на то, что Харлоу еще в него не вложилась.

– Эй! Неправда, – возражаю я. – Я ходила на баскетбол.

– Да, но я ведь уже шла. И все равно бы вычеркнула пункт из списка, – парирует Ева.

– Значит, надо внести в список двойное свидание, потому что тут я вкладывалась серьезно.

– Но ты, похоже, была и не против, – хитро говорит мне Мэри.

Ева смеется.

– Последнее свидание с Дэвидом было жестким. Я пыталась абстрагироваться, но теперь я знаю о французских фильмах больше, чем в принципе хотела. Бен сказал, что ужасно нервничал.

Я благодарно улыбаюсь Еве. Мэри до сих пор думает, что у нас с Конором… что-то есть, но я ценю усилия Евы перевести разговор на другие темы. Даже если это провалившиеся свидания.

– Что еще в списке? – спрашивает Мэри.

– Ну раз уж я надела пижаму на урок, осталось только поцеловаться с незнакомцем и заняться сексом в учебном кабинете.

– Ух ты! – Мэри слегка давится своей водой. – Вы и правда размахнулись, а?

– Ага. И поскольку только Харлоу у нас одинока, я полагаюсь на нее в плане поцелуя с незнакомцем. Я все ей твержу, что надо найти в Ирландии красавчика с акцентом.

– Ты едешь в Ирландию? – спрашивает меня Мэри.

Я киваю:

– На весенние каникулы.

– Как это круто! А ты была там раньше?

– Да, – отвечаю я. – И много раз. Я родилась там, у меня до сих пор там родные.

– А твои родители тоже едут?

Я сглатываю от ее безобидного вопроса.

– Нет. Только я.

Ева кидает на меня обеспокоенный взгляд, но я притворяюсь, что не замечаю.

– Пойду на занятия, – объявляю я, вставая и собирая вещи со стола в студенческом клубе, где мы сидим. – Увидимся позже.

Ева и Мэри прощаются и начинают обсуждать собственные планы на весенние каникулы. Я иду по кампусу мимо кофейни, захожу за угол и сталкиваюсь… с Конором.

Мы оба застываем. Я резко вдыхаю, поедая его глазами. Я была поглощена презентацией диплома и подачей документов во все программы морских исследований, что я могла найти. Я провела последние несколько недель в библиотеке и ездила в «Гэффни» всего два раза. Я была ответственной. А еще избегала этого самого момента.

– Привет, – говорит он.

– Привет, – отвечаю я. – Поздравляю.

То же самое одинокое слово, которое он наверняка сто раз слышал в последнее время.

То же самое одинокое слово, которое я ему написала, не зная, что еще отправить.

То же самое одинокое слово, на которое он не ответил.

– Спасибо.

Никакой нахальной усмешки. Никакой самодовольной ухмылки.

Может, я ничего – или почти ничего – не знаю о хоккее, но я знаю, что победа в чемпионате дивизиона – это важно. Но если смотреть на лицо Конора сейчас, об этом никак не догадаться. Я еще не видела на нем выражения скромности. Оказывается, оно мне не очень-то и нравится. Мне не хватает его уверенности.

Может, он волнуется из-за контракта?

Или у него стресс из-за чего-то еще?

Если я и была тем человеком, кому он может поведать свои страхи, то теперь уже точно им не являюсь. И не спрашиваю, что его гложет. Не говорю, как я горжусь и что смотрела матч.

– Как тренировки, нормально? – спрашивает он меня.

Мы прошли полный цикл.

– Да, – киваю я. А в ответ на его молчание добавляю: – Вчера мы с Люси пробежали почти полную дистанцию. Кажется, этим летом я действительно добегу до финиша.

– Отлично.

Не сухо. Искренне.

Я пытаюсь уцепиться за какую-нибудь тему.

– Какие планы на весенние каникулы?

– Мексика, – отвечает он.

Я тщательно прячу все признаки удивления. Я ожидала, что он поедет домой. А не в страну шотов с текилой и девушек в бикини.

– О! Класс. – Несмотря на все попытки, кажется, в мой голос просачивается ревность. Не нужно обладать хоть каким-то воображением, чтобы представить, на что будет похожа эта поездка.

– Я слышал много хорошего, – легко отвечает Конор. Мне кажется, он серьезно, но я не уверена. Я столько смысла вкладываю в то, что он говорит, что, боюсь, неправильно это считываю. – В прошлом году парни ездили без меня. Я тренировался.

Значит, еще и вся хоккейная команда поедет. Чудесно.

– Сделал дело – гуляй смело? – восхищаюсь я его рабочей этикой. Но когда он гуляет, я хочу, чтобы это было со мной.

– Что-то вроде. А ты куда-то едешь?

– Ну… да. В Ирландию. Навещаю папиных родных за городом. У них овечья ферма.

Я ругаю себя за то, что добавила эти подробности, а потом браню за ругань. Какая разница, если это прозвучало так, будто я буду сидеть одна на болоте с родственниками и скотом, а не тусить в пабах с парнями, похожими на Джейми Фрейзера?

Кажется, Конор озадачен.

– Овцы, значит?

Я изо всех сил стараюсь делать вид, что это важные новости.

– Ага. Они милые. И сейчас ягнятся.

Я вижу вспышку веселья, но потом он снова становится серьезным:

– Я рад, что ты возвращаешься.

– Да. Будет здорово. И классно, что ты в первый раз выезжаешь из Штатов.

По его лицу проносится какая-то другая