Полный спектр - Тери Нова

– К вашим услугам. А вы?

– Ремеди, а это мой жених Уэйд.

Уэйд просто кивает Элли, но она полностью сосредоточена на моем лице, ее глаза практически выпадают из орбит после неоднократного сканирования моего лица. Поначалу я решила, что это – причуда, что-то типичное для фотографов, но как же я ошиблась.

– Боже мой, ну конечно! Это ты! – Она смотрит на меня, еще внимательнее вглядываясь и подходя почти впритык, а затем начинает смеяться, приложив руки ко рту, словно не веря, что видит меня перед собой. – Господи, это просто невероятно! – щебечет Элли теперь еще более радостно.

– Извините, я вас не узнаю.

– Ну конечно нет, тебе ведь было сколько? Десять? Вижу, ты все-таки решила дать шанс земным благам, – она косится на Уэйда и хихикает, как будто выболтала маленький секрет.

– Простите, я украду ее на пару слов. – Уэйд подхватывает меня под руку и отводит в сторону. – Помнишь, что говорил доктор? – Он как никогда заботливо проводит большим пальцем по моей щеке, убирая невидимую пылинку.

– Нельзя вмешиваться в воспоминания, – повторяю рекомендацию врача. Мои плечи опускаются. – Но что-то здесь кажется мне знакомым. И она, похоже, тоже меня узнала.

– Я понимаю, малышка, ты будешь встречать людей из прошлого, узнавать места, но не торопи события, я не хочу, чтобы ты навредила себе, хорошо?

Мне так повезло, что он заботливый и внимательный, с ним я в надежных руках.

– Хорошо. – После моего кивка Уэйд оставляет нежный поцелуй на моей переносице, и мы возвращаемся к Элли.

– Вы не будете против, если я возьму вашу визитку и мы как-нибудь встретимся за кофе или вроде того? Сейчас мы немного спешим. – Я бросаю последний взгляд на фотографии.

– О, конечно, я дам тебе свой номер, – просто отвечает Элли, выглядя все такой же одухотворенной, и, кажется, даже не замечает моего смятения.

Когда мы в преувеличенной спешке покидаем галерею, я оглядываюсь назад, стоя на каменных ступенях величественного здания. Солнце близится к закату, покрывая золотым светом колонны, они отбрасывают тень на афишу с изображением башни с часами, и мне даже кажется, что я слышу звон колокола, отбивающего пять ударов. Решение уйти, вопреки зову сердца, дается нелегко, я не глупа, Уэйд неспроста разнервничался, эта мысль так и остается висеть в воздухе между нами.

– Ты в порядке? – спрашивает Уэйд, переплетая наши пальцы. Я поворачиваюсь к нему, чтобы увидеть, как в глубине его взгляда вспыхивает солнечное пламя. Оттенок радужки становится на тон светлее, теплее, ярче.

– В полном, – отвечаю, не чувствуя, что говорю правду.

Глава 24

Ремеди

Рука грубо хватает за плечо, причиняя сильную боль, я пытаюсь сопротивляться, отбиваясь и извиваясь всем телом, но противник сильнее и выше. Что-то острое почти впивается в кожу, делая надрез, моя нога вырывается вперед, нанося удар.

– Первое правило открытого боя – сначала бей, потом задавай вопросы, – этот голос мне знаком, он не источает злость, но все равно знаю, что должна сопротивляться. – Используй все, что приходит на ум, у тебя не будет времени анализировать, когда дело дойдет до внезапной атаки.

Мозг лихорадочно работает, чувствую капли пота, стекающие по животу и спине, удар прилетает слева, и вкус меди оседает на языке. Боевые инстинкты пробуждаются, каким-то образом мне удается обмякнуть и вывернуться из захвата, а потом я наношу ответный удар туда, где должно быть лицо человека, которого я никак не могу вспомнить.

– Умница! Еще раунд! – Он сплевывает кровь на мат, разминая мышцы шеи.

Начинаю движение, но мои колени резко ударяются о пол, и холод столетнего камня просачивается в тело, ноги немеют. Кажется, я часами стою в одной позе, сложив руки перед собой в молельном жесте, мои губы движутся, произнося слова, но не слышно ни звука.

А потом воздух рассекает удар хлыста.

– Склони голову и произнеси слова молитвы во имя спасения и вечной жизни во Христе! Твое покаяние очистит разум и тело, – другой женский голос звучит над головой, и новый удар слышится в воздухе. Губы начинают двигаться быстрее, почти в изнеможении, дыхания не хватает, скорость, с которой мой рот шевелится, похожа на быструю перемотку, неслышимые молитвы удушающей хваткой обвиваются вокруг горла. – Наказание неизбежно, дитя мое! Скверна должна покинуть твое сознание.

Голос монахини и звук розг заглушает скрежет пластинки, медленная музыка льется из проигрывателя, и в момент, когда игла царапает винил, а ноты повисают в воздухе, по нему проносятся звуки стрельбы и взрывов.

Я вижу перед собой листок бумаги, что протягивает девушка из галереи фотографий, моя рука движется аккуратными росчерками, но буквы все равно выходят кривыми. Сточенный карандаш сильнее вдавливается в поверхность, когда слова ложатся на бумагу незнакомым мне языком. Я подписываю свое имя внизу, не в силах разобрать остальное, а потом слышу громкий крик и звук колокола, точно знаю, что это сигнал к вечерней молитве.

– Ты отвлекающий фактор, помеха…

Мне хочется кричать, что это не так, вернуть жестокость слов, но вместо слез по лицу стекает вода, ее так много, что я не могу вырваться на поверхность. Луч фонарика разбивается о волны, водоворот утягивает меня на дно, вспышки света и новая хватка, но она такая жестокая, что я замираю в оцепенении. Пусть лучше вода поглотит меня, чем это…

– Хороший улов, – грохочет кто-то, голоса стираются, одни звуки накладываются на другие, руки впиваются в мои плечи, утаскивая за собой. Я хочу бороться, цепляюсь и царапаюсь.

– Ремеди, очнись!

– Используй все, что приходит на ум, борись!

Моя голова вырывается вперед, и сильный удар заставляет проснуться.

– Вот блять! – Мужской стон, полный боли, звучит над головой. Руки исчезают с моего тела, и, падая на кровать, я неосознанно наношу еще удар в челюсть, а затем новый коленом по яйцам. – Остановись! Твою мать! Стоп! – рявкает Уэйд, падая на пол и заваливаясь на бок, держась за нос одной рукой, а другой сжимая область паха. – Иисусе, что на тебя нашло?! – стонет он, катаясь по полу.

И только теперь понимаю, что мне приснился кошмар. Вскакивая с кровати, я тут же бросаюсь к Уэйду.

– О боже, прости, прости! Я не специально, – тараторю, видя, как алая жидкость сочится по его пальцам. Поборов приступ тошноты, беру себя в руки, стараясь не смотреть на рану. – Господи, у тебя кровь. Не двигайся!

Я бегу в кухню, набираю лед из холодильника, по пути забегаю в ванную, смачиваю полотенце холодной водой, а затем возвращаюсь,