Ее кровь, его тьма - Лира Алая

Я видел, как она пыталась вернуть тот образ, но войти в роль у неё так и не получалось — слишком большой разрыв.

— Судя по твоим испуганным глазам, ты правда верила в это. А это опять же говорит о том, что ты меня и не знала вовсе.

— Не убивай меня, любимый… — сорвавшееся с её губ отдалось чем-то неприятным внутри. Таким мерзким и неправильным, что я невольно скривился. Слова «любимый» не могли не отзвучать в моей душе давно забытым эхом. Они омерзительны теперь, потому что звучат из уст той, кто предала.

Любимый… И сразу перед глазами возник образ той нежной женщины, что в последнее время дарила мне свою любовь. И я представил, как эти слова срываются с губ Верны, и всё моё естество откликнулось на это. Как так вышло, что она стала для меня той, от кого хочется слышать эти нежные и ласковые слова? Я осознал, что мне приятно быть особенным для неё. И, смотря на женщину у моих ног, я чётко видел разницу между ними. Верна была честна со мной не только в словах, но и в действиях, а это многое значило. Она действительно была наполнена решимостью умереть, хоть в нашу первую встречу, хоть после. Она была отважной, с горящим сердцем за то, что искренне любила и что готова защищать. Мне вдруг захотелось защищать её и чётко показать, что я не потерплю и взгляда в её сторону с гнилыми намерениями.

— Если ты ещё хоть раз посмеешь взглянуть в мою сторону или в сторону моей женщины, то тебя сразу настигнет мгновенная смерть. — Это было не предупреждение, это была прямая угроза. И я знал, что я способен на это. Она кивнула, и я ослабил свою силу. Я дал ей понять, что черта проведена.

— Верна, — я вдруг как будто очнулся от всех эмоций, которые меня захватили, и вспомнил, что оставил её совсем одну. Тогда я забыл про всё. Она там, среди этих чудовищ, которые думают, что могут делать с ней всё, что угодно. Думаю, что Валео, как и Илерия, убеждён, что я обманусь в этой лжи. Я пытался услышать её голос, ощутить её дыхание, и страх за неё превратился в шок.

В мгновение я дернулся к двери, и через секунду оказался в том зале. Там всё ещё звучала музыка, но резкий запах крови, ударивший мне в нос, пошатнул мой мир ещё раз. Я слишком хорошо знал этот запах. Гнев тут же застелил мне глаза, я точно был намерен разорвать их всех на части. Он заставлял меня сжиматься, как пружина.

Я откидывал в стороны всех, кто был на моём пути, пока не увидел её. В этот миг я был без контроля — дикая сила, которую я не раздувал сотни лет, сейчас разливалась по венам, и казалось, что мир сгорит вместе со мной.

Она лежала на руках Валео, на шее её виднелся след от укуса. Я не мог ощутить биения её сердца.

Валео посмотрел на меня с недоумением, явно не понимая, почему я сейчас здесь, а не с той женщиной. И я уже не мог сдержать своей ярости; не сдерживая своей силы, я пустил свою силу по его венам, слыша, как рвётся всё внутри него, и уже через пару секунд от него остался лишь пепел, что осыпался, окутывая Верну. Мгновенный приговор — и его тело распалось на пепел. В зале воцарилась мёртвая тишина: даже музыка, казалось, остановилась, восполняя собой только этот шорох — падение праха.

Я подхватил её на руки, охваченный диким ужасом. Вокруг стало тихо, я знал, что если они сейчас не уберутся отсюда, то их ждёт такая же участь.

— Убирайтесь отсюда все вон, — и через мгновение я остался с ней один. Я знал, что готов отдать свою жизнь, лишь бы её сердце забилось. Лишь бы ещё хоть раз посмотреть в её глаза. Услышать её сладкий голос. Сказать то, что осознал. Что не успел ещё признать ни перед ней, ни перед собой. Мои губы шептали слова, которые прежде оставались скрытыми: раскаяние, страх, любовь — всё смешалось.

Я знал, что делать. Со всей силы надавливая на её грудь, проникая в её рот своим дыханием, зажимая нос. Я мог вдохнуть с той силой, чтобы завести её сердце. Мои руки действовали, как у хирурга и святого одновременно: рука — сила, другая — мягкость. Я швырнул все умения, все старые знания о жизни и смерти, и сейчас, в этом грязном зале, я был готов остановить часы и повернуть их вспять.

Глава 41

Где-то сзади я услышала имя.

— Верна…

Казалось, что когда-то я проживала это имя. Оно было моё. И то, как его произносили сейчас, было тепло и приятно. Голос был сначала тихим, как ветер, потом ближе, сильнее, настойчивее.

— Верна, пожалуйста.

Этот звук пронзил пространство, коснулся самой сути. Я знала этот голос.

Я обернулась посмотреть, кто это. Михаэль. И стоило мне вспомнить его имя, как всё вокруг задрожало. На меня нахлынула вся та боль, что ощущалась, когда я была в теле.

И то тепло, что впереди зовёт меня, такой контраст, что выбор казался очевиден.

Но лишь его голос остановил. Я всмотрелась в него, захотелось вернуться к нему, обнять. Он так напуган. Чем же?

Точно, на руках моё бездыханное тело.

— Михаэль, — произнесла я, но звука не было. Лишь пространство вокруг стало цветным и направилось в его сторону. И вслед направилась и я. Я нужна ему, он вернулся. Стало тепло на сердце, и я коснулась своего тела. Свет стал уходить. Воздух стал тяжёлым. Боль возвращалась вместе с телом. Я не хотела чувствовать её.

— Позволь мне остаться… здесь нет боли, нет страха… — шептала какая-то часть меня.

Но его голос снова позвал.

— Верна, вернись.

Что-то тёплое входило в меня с его зовом. И это было так же, как та любовь, что я ощущала только что. Только её источником стал он. Тот, кого я люблю.

И вдруг — вдох. Острый, рваный, как первый крик младенца.

Я открыла глаза. Мир был размытым, но его лицо я увидела сразу. Михаэль. Бледный, в глазах — страх, который я никогда раньше не видела.

Он держал меня, прижимая