Брачный контракт - Виктория Александер

Странно, как мы обречены повторять ошибки прошлого!

Хотя, должен признаться, я бы предпочел лежать в собственной ванне, что особенно хорошо в это время года, и размышлять о поступках шалуний и других привлекательных натур и таким образом сбежать от самого себя.

Прости, что покидаю тебя в этот час, но у меня нет другого выхода. Пишу тебе, так как понял, что нужно следовать собственным путем, хотя, между нами, я ожидал такого скорее от тебя, чем от себя.

Твой Лори.

Макс нахмурил брови. Что за бессмыслица? Зачем Лори куда-то уезжать? И зачем он прислал эту загадочную записку? К тому же почерк был гораздо более аккуратный, чем обычные каракули Лори, а некоторые слова как бы выделены.

Внезапно дверь в кабинет без предупреждения распахнулась, и, словно дожидаясь этого мгновения, прогремел гром.

— Максимилиан! — Знакомый голос эком прокатился по комнате. — Я хочу знать, что происходит.

Макс застонал.

— Добрый вечер, мама.

Графиня Трент ворвалась в комнату, как фрегат на всех парусах. Она всегда была грозной фигурой, особенно в приступах ярости, но Макс уже с десятилетнего возраста умел стоять на своем. Правда, пришлось посмотреть смерти в глаза на поле боя, чтобы навсегда избавиться от робости перед матерью.

— Как ты мог подумать о женитьбе на этой... этой…

— Кого ты называешь «этой», мама?

— Шалунью. — Графиня с презрением произнесла это слово, будто его было стыдно употреблять в приличном обществе. Уж если выбирать между войсками Наполеона и леди Трент…

— Какую шалунью? — невинным тоном спросил он.

Графиня поперхнулась от возмущения.

— У тебя шашни сразу с несколькими?

— Полагаю, ты имеешь в виду Пандору Эффингтон? Нет, мама, ее одной вполне достаточно, — улыбнулся он.

— Такой точно достаточно. — Она выпрямилась во весь рост и смерила Макса взглядом, который преследовал его в детских кошмарах. — Я этого не позволю!

— Об этом нечего говорить. — Он улыбнулся, отметив, как забавен гнев матери.

Ее глаза округлились.

— Я запрещаю!

— Ничего не поделаешь, — пожал он плечами. — Я женюсь на ней. Здесь я уверен в победе.

— Ты говоришь об игре, в которую с ней играешь? Об этом нелепом пари? — Она сурово посмотрела на него. Каждый, буквально каждый, кого я знаю в Лондоне, говорит об этом. Никогда еще я не испытывала такого унижения.

Макс приподнял бровь:

— Я не знал, что и ты в этом участвуешь.

Она продолжила, словно не слыша его слов:

— Мой единственный сын заключает пари на свое будущее с особой, которая может стать матерью его наследников! Моих внуков. Это сверх всякой меры. — Она схватилась рукой за лоб, прикрыла глаза и с мольбой протянула другую руку к сыну. — Я не переживу этого. Мне сейчас сделается дурно.

Макс еле сдерживал смех. Он уже не раз видел эту сцену.

— Тогда, мама, подойди ближе к дивану. Будет удобнее падать.

Она открыла глаза и холодно посмотрела на него.

— Благодарю за заботу, но мне уже лучше. — Она подошла к дивану и опустилась на подушку с видом королевы, снизошедшей до разговора со своими слугами. — Скажи мне, Макс, почему именно она? Почему из всех женщин Лондона и даже Англии ты выбрал именно ее?

Он улыбнулся скорее самому себе, чем ей.

— На это есть много причин, мама. Сомневаюсь, что ты поймешь.

Ее глаза сузились, и она изучающе посмотрела на сына.

Затем вдруг всплеснула руками.

— Боже правый, ты влюблен! — Она глубже уселась на диван и замахала рукой, словно веером. — Мне сейчас действительно станет дурно.

— С чего ты решила, что я влюблен?

Графиня Трент с пафосом произнесла:

— Я твоя мать. И нравится тебе или нет, но я знаю тебя. Я вижу это по твоему лицу.

— Правда? — пробормотал он. — Как интересно.

— В этом нет ничего интересного. — Ее голова откинулась на спинку дивана. — Это ужасно. — Она снова вскинула голову. — Ты знаешь, что она одна из Эффингтонов?

— Да. Внучка герцога.

— Ну, это хоть что-то. А ты знаешь, как ее называют?

— Шалунья с Гросвенор-сквер? На самом деле она сделала не так много, чтобы заработать это прозвище, мама.

— Ха! А дуэли? А пари? Господи, Максимилиан! — Ей, видимо, надоело играть, и она прямо посмотрела на сына. — Ведь уже восьмой год она посещает «балы невест».

— Седьмой, мама, — возразил Макс с улыбкой.

— Не важно. — Она устало махнула рукой. — Удивительно, что она до сих пор не замужем, если, как ты говоришь, она не сделала ничего такого, чтобы заслужить свою репутацию.

— Она до сих пор не вышла замуж, — с улыбкой произнес Макс, — потому что не встретила меня.

Глаза графини округлились, словно она не могла поверить в такую глупость. Затем она рассмеялась.

— Максимилиан, ты такой забавный! Ей повезло, что она тебя дождалась.

— Спасибо, мама.

Она облегченно вздохнула.

— Этот твой тон я тоже знаю. Я не смогу отговорить тебя, так ведь?

— Да.

— Ты так же упрям, как и твой отец.

— Я полагаю, ты желаешь мне добра.

— Конечно, но все равно такая перспектива меня не радует. — Она снова вздохнула. — Не понимаю, как ты можешь желать брака с женщиной, которая была вовлечена в скандальную историю с твоим ближайшим другом.

— Ближайшим другом? — Он смущенно поднял бровь. Кого ты имеешь в виду?

— О, ты сам знаешь. — Она сделала неопределенный жест рукой. — Виконта Болтона. Того, с которым она сбежала в Гретна-Грин. Когда это было, кстати? Шесть лет назад?

— Пять, — пробормотал он. Лори? Внезапное открытие поразило его. Конечно, он знал о том скандале, но как-то упустил имя человека, с которым она сбежала. Тогда это казалось не важным.

— Это он назвал ее Шалуньей с Гросвенор-сквер. Если я не ошибаюсь, она разбила ему сердце. Ты разве не знал об этом?

— Нет.

Теперь, конечно, все выглядело по-другому. Категоричный отказ Лори признать какие-либо отношения с семьей Эффингтонов. То, как он и Пандора вели себя в Эффингтоп-Холле…

«Странно, как мы обречены повторять ошибки прошлого».

Ошибки прошлого? У него засосало под ложечкой.

— Что случилось?

— Ничего, мама.