«Аромат любви» от сударыни-попаданки - Ольга Геннадьевна Росса

Глава 43. Гадание

Александр

— Заходи, барин, пусть будущее не страшит тебя, — произнесла нараспев пожилая цыганка, сидевшая за столом.

Лучики морщинок вокруг её глаз стали глубже, когда она улыбнулась. Цепкий взгляд с прищуром словно видел меня насквозь, заглядывал в самую душу. Мне стало не по себе, и холодные мурашки пробежали по спине. Загорелые обветренные руки женщины ловко тасовали старую потрёпанную колоду карт.

— Ну, чего встал как истукан? — хмыкнула она, заметив мою оторопь. — Присаживайся. Вижу, что гложет тебя.

— Добрый вечер, — выдохнул я, сев напротив цыганки. — И что же меня терзает?

— Сомнения… Страхи… Но надежда в тебе теплится ещё, — ответила она скрипучим прокуренным голосом. От неё пахло табачным дымом, который впитался в выцветшую одежду. — Дай свои руки. Сначала гляну, что предначертано тебе судьбой.

Я протянул ладони, перевернув их вверх. Цыганка сначала провела белым платочком по обеим рукам, а потом только взяла их, внимательно разглядывая линии.

— Ох и досталась же тебе судьба, барин, — покачала она головой. — Бог одарил тебя умом, удачей, а вот счастье твоё заперто под проклятием. Не даёт оно тебе покоя, за сына боишься, что судьбу твою повторит и вдовцом останется.

У меня округлились глаза. Откуда она знает? Неужели Аксёнов всё рассказал? С него станется, чтобы денег заработать на таких дураках, как я.

— А что за проклятье на мне? И кто его на меня наслал? — решил я уточнить, так как про него никому не говорил, кроме Варвары.

— Жена первая умерла, разродиться не смогла, бедняжка, — покачала она головой. — Прадед твой виноват, от него вся чернь пошла. Все мужчины твоего рода прокляты до седьмого колена.

— Что он сделал? — я недоуменно вскинул брови. Прадеда, конечно, не помнил, он погиб на войне с Наполеоном, когда ему было сорок пять лет. Его портрет висит в семейной галерее моего дома.

— А вот у карт и спросим, что он натворил, — цыганка снова провела белым платочком по моим ладоням и принялась тасовать свою видавшую виды колоду. Я поспешил убрать руки со стола. Старуха разложила крестом карты, внимательно рассматривая их.

— Твой прадед был бравым военным, когда пришло время жениться, взял в жёны юную деву, которая любила другого. Её приданое больше приглянулось ему, чем она сама. Девица не хотела идти за него, да только родители заставили, — вздохнула цыганка. — В брачную ночь твой прадед взял её силой, она понесла, как водится, но родить не смогла. Слабое здоровье у неё было, а повитуха непутёвая попалась, неопытная. Промучилась несчастная несколько дней, ребёночек погиб в утробе. Мужа проклинала от ненависти, боли и отчаяния. На последнем вздохе в глаза ему так и сказала, всю душу вложив. Вот тебе проклятие передалось, да за сына не зря боишься.

— Погодите, выходит, что у моего прадеда была не одна жена? — нахмурился я. Дед же мой каким-то образом родился.

— Да, он дважды вдовец. Вторая жена сумела родить ему сына, но сама потом умерла от горячки, — кивнула цыганка. — Так и пошло: мужчины в вашем роду становятся отцами и вдовцами одновременно.

— Что же мне делать? Как снять проклятие? — искренне недоумевал я.

— Никак, на правнуке твоём закончится проклятие, он будет последним, — спокойно ответила гадалка.

— Неужели нельзя ничего поделать? — сердце билось через раз.

— Не серчай, барин, — подмигнула она, ухмыльнувшись. — Вижу, связал ты себя узами брака во второй раз. Люба тебе жена, вот и люби её, оберегай да пылинки сдувай.

«Люблю?» — пронеслась мысль в голове. «Люблю. Да, я люблю Варвару!» — осознание своих чувств к собственной жене как обухом по голове ударило. На сердце сразу стало тепло и светло.

— Да только как любить её, коли проклятие на мне? Я не хочу, чтобы Варвара погибла в муках, рожая ребёнка, — даже кулаки сжались от злости.

— Ежели она полюбит тебя всем сердцем, будут между вами чистые и искренние чувства, так и проклятие вас не коснётся, — вымолвила цыганка, сгребая в кучу свои карты.

— Как это не коснётся? — опешил я.

— А так — нелюбимая жена ненавидела нелюбимого мужа. Вот и выходит, что прокляты только те, кто берёт себе жену по расчёту.

— Погодите, но мой отец любил мою мать. Он даже в монастырь ушёл, так и не женился больше, — я с подозрением смотрел на цыганку. Не может быть, что так просто можно обойти проклятие.

Цыганка наугад вытащила из колоды три карты и ткнула в них пальцем.

— Он любил, а твоя мать нет. Другой был у неё в сердце, военный из обнищавшего рода, не пара ей совсем, вот она и согласилась выйти замуж за того, кого родители посулили, — терпеливо объясняла цыганка. — Уважала она твоего отца, смирилась со своей судьбой, да только так и не смогла полюбить.

— Значит, если Варвара полюбит меня, то не умрёт? — надежда снова показалась на горизонте моей горемычной судьбы. — И сын мой, если встретит взаимную любовь, не овдовеет?

— Всё так, барин, следуйте зову сердца, — кивнула она и снова наугад положила три карты на стол. — Вижу, супруга твоя с непростой судьбой. Тайна есть у неё большая. Сама тебе поведает о ней, когда время придёт, только не торопи её. Если упустишь жену, век тебе счастья не видать.

— Это я уже сам понял, — улыбнулся я. На душе вдруг стало так легко, словно камень с неё упал. Верить цыганке очень хотелось, хоть и страшно. Она многое увидела из прошлого.

— Что тебя ещё волнует, барин? — с прищуром посмотрела на меня цыганка, взявшись за колоду.

Хотел было спросить про выставку, но понял, что не хочу знать будущее. Боялся услышать плохое, а потом буду постоянно думать об этом, сомневаться в своих силах.

— Ничего. Спасибо. Сколько с меня? — я достал из внутреннего кармана кошель.

— Целкового хватит, — улыбнулась старуха, показав щербатый рот.

Я положил монету на стол и поспешил удалиться из кабинета, который облюбовала гадалка. За дверью стояла Дора, ожидая своей очереди.

— Александр Митрофанович, цыганка вам нагадала хорошее будущее? —