Падение - Кэтрин Рок

— Точно! И чтобы отвести от себя вину, не дала Мегерии выпить! — вскрикнула третья.

— Верно! Я вас много раз видела с пленниками! И Алекта выходит на вылазки, она могла притащить яд и… — закричала Умберта.

— Замолчи! — в ярости воскликнула Мегерия. — Все замолчите!

Все притихли, и Мегерия, тяжело дыша, оглядела толпу перепуганных и расстроенных женщин. Взглянула на мертвых советниц, которых уже успели уложить на землю. И посмотрела на Тиси, которая со страхом и надеждой смотрела на нее.

— Мне нужно уединиться и подумать. Нам всем нужно подумать. Без меня решений не принимать. Если кто ослушается, поплатится за это. А пока… лекари, осмотрите тела и подготовьте их к прощанию, — сказала она и медленно пошла в сторону своей пещеры. Тиси, поджав губы, быстро пошла в сторону своей, чтобы заняться Алектой.

Женщины, что остались с трупами, стали перешептываться и убирать их. В общине повисла мрачная гнетущая тишина.

31. Поводок

Тиси смогла напоить Алекту самой сильной из микстур против яда, что у нее была. Хоть она и не была уверена в том, что она подходит, и не опоздала ли с действием. Но это было лучше, чем ничего. Намазала Алекте область желудка и кишечника мазями и очистила полость рта, чтоб убрать остатки яда, если они там были. Сердце Алекты все еще билось, и это был хороший знак, но уверенности в том, что она выживет, у Тиси было мало.

Она проревела так долго, что уже сильно болели глаза.

— Алек, прошу, борись, ты же сильная. Сильнее всех, кого я знаю, — прошептала Тиси, прислонившись лбом к ее плечу. — Мы не родные по крови, но ты стала моей сестрой. Стала для меня подругой и семьей. Без тебя как я буду жить здесь? Прошу, не оставляй меня одну, Алек.

Но в ответ услышала лишь слабое дыхание и биение сердца Алекты. Скривив губы, Тиси поднялась и оглядела ее. Нежно прикрыла ее одеялом и погладила голову.

— Отдыхай. Спи и поправляйся, тебя никто не потревожит, сестренка. А я пойду пока… другие дела улажу, — прошептала она и вяло зашагала к выходу. У двери еще раз оглянулась и скривила губы от горести. Наконец вышла и обратилась к сторожащей.

— Никого кроме матери в мою спальню не впускай. Даже если с мамой придут, всё равно не впускай. Алекте нужен отдых, нечего ходить к ней без толку.

— Поняла, — понимающе сказала женщина.

Тиси кивнула и пошла вперед, к пещере Мегерии. Пока медленно шагала, всё думала, что же ей сказать. Как ей объяснить так, чтобы та поверила?

Но отчего-то в голове ничего годного не складывалось. И Тиси решила просто дать волю чувствам и словам, и всё. Она подошла к сторожащей, что стояла у дверей пещеры Мегерии.

— Она велела никого не впускать.

— Скажи, что это Тиси. Хочет сообщить о здоровье Алекты, — на ходу сообразила Тиси.

— Как она? — тут же взволнованно спросила женщина.

— Прости, но сначала я должна сказать маме.

Женщина понимающе кивнула и наконец пропустила ее. Тиси поблагодарила и вошла вовнутрь.

Мегерия, лежа на кровати, взглянула на нее.

— Мама, что с тобой? — взволнованно спросила Тиси, подбежав к ней. Мегерия присела и вяло улыбнулась.

— Ничего. Просто голова разболелась, милая моя. Лучше скажи, как там Алекта? — стараясь не выглядеть встревоженной, спросила Мегерия. Тиси вздохнула и присела рядом. Помотала головой и устремила взгляд в пол, не в силах смотреть Мегерии в глаза.

— Я сделала всё, что могла. Еще дышит, но… не знаю, — сдавленно сказала она.

Со стороны Мегерии послышался громкий выдох досады.

— …Ясно, — сказала она, и обе замолкли.

— Мама, — наконец решившись, сказала Тиси, взглянув на нее. — Я… кажется, знаю, кто отравил их всех.

Мегерия напряженно замерла, ее взгляд похолодел.

— Кто?

Тиси на миг поджала губы и сжала руками колени, но взгляд все же не отвела.

— …Умберта и ее подруги.

Лицо Мегерии исказилось от гнева. Она резко встала и взглянула на Тиси сверху вниз.

— Этого быть не может. Не ври. Такой клеветы я даже дочери простить не смогу, — в порыве сказала Мегерия. Тиси быстро встала следом.

— Мама, это правда. Просто подумай хорошенько. Всё сходится. Они ходят на вылазки и могли добыть яд. Они стали продвигать в совет своих и сплотились против меня и Алекты, тех, кто всех ближе к тебе. Они…

— Среди погибших была их подруга, Тиси! — повысив голос, гневно сказала Мегерия.

— А ты думаешь, они ради цели не способны отравить свою?

— Нет! Это немыслимо! Они как никто другой придерживаются идеологии нашей общины! Они за то, чтобы женщины были свободны, Тиси! Как, по-твоему, имея такие взгляды, они могли убить одну из своих подруг и соратниц?! В этом нет смысла, если не брать в расчет саму бездушность поступка! Твои слова звучат как желание голословно обвинить тех, кто не устраивает лично тебя и Алекту!

На глаза Тиси навернулись слезы.

— Почему ты веришь этим проходимкам больше, чем тем, кого назвала дочерьми? Выходит, для тебя твоя проклятая идеология важнее… меня и Алекты?

Мегерия застыла. Тиси вытерла слезы, подавленная обидой.

— Они обвинили в этом пленников. И тебе наверняка легче думать, что эти убийства — дело рук тех мужчин. Это ведь так хорошо укладывается в идеологию нашей общины. В твою идеологию, мама. Что все женщины хорошие и просто жертвы. Что все горести и беды только от мужчин. Умберта и ее подруги прекрасно понимают это и пользуются. Они при тебе и остальных заявили об этом не просто так, если ты немного отбросишь гордыню, сама всё поймешь. Прошу!

— Замолчи. Ты говоришь глупости. Страшные глупости. Я создала эту общину, чтобы все женщины нашли в ней дом. Обрели свободу и счастье. Умберта и ее подруги благодарны мне за это и говорили об этом не раз. Их судьбы были не менее страшные, чем у других. Они всё понимают и ценят меня и это место.

— Если они ценят тебя, тогда почему обвинили нас с Алектой в сговоре с пленниками?! Сказали, что мы с пленниками подстроили всё. Убили всех? Скажи? Для чего им это?

Мегерия тяжело дышала, глядя на нее. В ее глазах читалось отрицание. Нежелание верить ни единому слову. Нежелание вникать и поддаваться. Будто, если она сделает это, всё рухнет. Все потеряет силу и смысл.

— Мама, — Тиси осторожно подошла к ней и мягко взяла ее руки в свои. У самой текли слезы. — Мы давно уже живем с тобой, так ведь?.. Скажи, разве