Проданная его светлости - Лиззи Голден

Надеюсь, что ему стыдно. Очень.

Хруст ветки позади. Оборачиваюсь и тут же отворачиваюсь обратно, обхватив себя руками.

— Рианна, ты что, сегодня в платье? — не сдерживает удивления Фабиан. Он подходит, все ближе и ближе. Сейчас обнимет и…

— Как все это понимать, Фабиан? — резко поворачиваюсь, не позволяя к себе прикасаться. Даже отступаю. Губы предательски дрожат. Совсем не так я представляла нашу встречу и разговор. Сейчас разревусь, как малолетка, и Фабиан быстро поймет, что мне рано еще замуж. Тем более — за него. Он не видит во мне будущей жены. Он хочет… просто защитить. От чего-то там. Каких-то темных магов, кем-то выдуманных.

Может, при прабабушке Таис и впрямь буйствовали эти темные. Но сейчас тишина. Иначе весь Элиндор бы на ушах уже стоял.

— Что именно? — радость на его лице постепенно сменяется тревогой. На лбу появляется морщинка, которую мне хочется обоими пальцами вот так разгладить. Сказать, чтобы не волновался из-за меня. Но вместо этого стою, как вкопанная, с прямой спиной, изображая какую-то леди. Точнее — ту, кем не являюсь.

— Твой разговор с отцом… я все слышала, — перехожу в наступление, не давая ему опомниться. — То есть, — оговариваюсь, потому что он смотрит так растерянно, что мне становится его неуместно жалко. Очень неуместно. — То есть, — повторяю я, — это был разговор моих родителей. Обо мне. И… тебе.

— Значит, — он потирает переносицу, — ты уже все знаешь…

— Удивительно, что за неделю отец не нашел времени со мной поговорить! — едва сдерживаю рвущееся наружу негодование. — Если бы не подслушала, то ходила бы в неведении… впрочем, так было бы лучше.

Отворачиваюсь. Сердце болезненно сжимается от того, что Фабиан согласился на эту авантюру. Пошел на поводу у моего отца, хотя он никогда не был безвольным и всегда знал, чего хочет.

— Рианна… — слышу я его тихий с хрипотцой голос. Мне хочется тут же развернуться, уткнуться лицом в его грудь и попросить отменить эту дурацкую помолвку, разрешения на которую меня никто не спрашивал.

Фабиан отменит, если я упрошу. Я это знаю. Но почему-то не делаю ничего. Стою, как скала, застывшая и неприступная.

— Тебе так это противно? — слышу я и вздрагиваю. Что он несет?

— А тебе разве нет? — вырывается у меня. — Ну какая с меня невеста, Фабиан, посмотри на меня! — горько вздыхаю, потому что даже в платье не дотягиваю до местных красоток. — И мы с тобой такие хорошие друзья… зачем нужно все ломать?

— Это ради твоей безопасности… — начинает он, но я подношу руки к ушам.

— Ничего не хочу слышать, — бормочу, глядя перед собой. — Ни одного слова.

— Это… это будет фиктивный брак, — слышу и не выдерживаю, смотрю на него. — Я заберу тебя к себе домой… я не причиню тебе ни зла, ни боли… обещаю.

Звучит, как клятва. Его глаза горят, и в них проблескивает отчаяние.

— Зачем это тебе, Фабиан? — качаю головой, потому что не понимаю, почему он так настаивает на этом браке, уговаривая меня. — Разве ты не хочешь нормальную семью? Жену, которая будет тебя любить… детей… чтобы все внутри замирало от любви рядом с той, которая в тебе души не чает?..

Голос дрожит против воли.

Вместо ответа Фабиан шагает ко мне. Так стремительно, что не успеваю отойти. Да и… не особо-то хочу. Обеими руками он поворачивает мое лицо к себе а потом…

Он прикасается к моим губам.

61 глава

Он прикасается к моим губам. Сначала осторожно, будто боясь спугнуть маленькую робкую птичку. Но от того, что я не вырываюсь, с удивлением прислушиваясь к ощущениям, что рождаются внутри меня, он смелеет. Его губы становятся более требовательными, а поцелуй — глубоким, отчего у меня кружится голова, сбивается дыхание и на миг кажется, что я сплю, и со мной не может этого происходить по-настоящему.

Он сам разрывает жаркий поцелуй и отпускает меня. Только теперь осознаю, что все это время он прижимал меня к себе, нещадно сминая кружева, а я вцепилась в его магистерскую форму до боли в пальцах.

Сердце бешено колотится. Щеки горят, прикладываю к ним руки и отворачиваюсь. Кажется, мои глаза так же горят, а дышу я легко и прерывисто.

Этого не может быть… Фабиан. Целовал меня, как будто я — его единственная и неповторимая. Как будто он… любит меня?

— Прости… — слышу его полный раскаяния шепот. Его рука почти достигает моего плеча и зависает в воздухе. — Прости, я не хотел… не хотел пугать… я пойму, если ты не захочешь…

Его сбивчивая речь, эти обрывки фраз говорят куда более красивых слаженных слов о любви.

— Кажется, ты украл мой первый поцелуй, — говорю я, все так же не глядя на него и едва сдерживая клокочущую радость. Которая вряд ли бывает, когда у тебя действительно что-то крадут.

— Я не знаю, как это исправить…

Отчаяние в его голосе забавляет и умиляет одновременно.

— Я люблю тебя, Рианна. Я обещал не причинять тебе боли, но то, что произошло… этому нет оправдания, — быстро произносит он.

Медленно поворачиваюсь к нему. Он выглядит таким несчастным и растрепанным, а мой наверняка сияющий взгляд вообще вводит его в ступор. Вместо того, чтобы ругать его за излишний пафос, подхожу, обвиваю его шею руками — но не так порывисто, как раньше, а нежно. Нравится ощущение, как он млеет под моими руками, становится расслабленным и податливым. И эти глаза… в них словно собраны все звезды мира.

Нежно касаюсь его губ своими губами. Он подается вперед, отвечает, и страсть захватывает нас с новой силой.

Он целует меня так, словно не видел много лет, и вот, мы встретились. Или как будто завтра расстаемся навсегда. Как в последний раз.

С трудом отрываюсь от него, чувствуя горячие волны, гуляющие по телу.

— Погоди… мы ведь еще не женаты… — вырывается у меня прерывисто, а потом тихо смеюсь.

Фабиан тоже смеется, прислоняясь лбом к моему лбу.

— Фиктивный брак… отменяется? — хрипловато спрашивает он и снова