Законы любви - Бертрис Смолл

Отступив от стола, Маб потянулась к небольшому кувшину с виски, который принесла с собой.

Молодые люди дружно кивнули. И хотя им явно было не по себе, они выполнили просьбу Маб.

Та тщательно изучила раны. Одна была в нижней части плеча, почти под мышкой. Она положила ладонь на грудь лэрда, так что наконечник оказался между большим и указательным пальцами. Пальцы другой крепко сжали наконечник. Она слегка махнула рукой помощникам, которые немедленно сделали все, о чем она просила. Несильно нажав на плечо, Маб выдернула остаток древка вместе с наконечником.

Йен завопил и, к счастью, потерял сознание. К облегчению Маб, рана не слишком кровоточила. Она налила туда немного виски и решила, что, пока лэрд лежит без чувств, самое время удалить и второй наконечник. На этот раз она постаралась вынуть его как можно медленнее. Из раны брызнула кровь, но продолжалось это недолго. Она снова налила виски на рану.

Йен застонал и открыл глаза.

— Иисус Мария, больно же!

— Прости, парень, зато я вытащила обе стрелы. И сейчас перевяжу раны.

Она выдавила из ран немного крови, перед тем как наложить мазь из гусиного жира и растолченных желудей, перевязала их, после чего дала лэрду успокаивающего зелья.

Сисели тем временем поспешила в деревню узнать, убили ли еще кого-то, кроме Фергуса. Оказалось, что больше никто не пострадал, хотя несколько человек были ранены.

Тело Фергуса перенесли в его большой коттедж. Он уже лежал на раскладном столе в большой комнате, где было полно женщин. Сисели поспешила к невестке.

— Мне сказали, что он закрыл собой Йена. Мэрион, твой муж — настоящий герой. Ты должна им гордиться.

Глядя вниз, на двух маленьких дочерей, цеплявшихся за ее юбки, Мэрион с горечью бросила:

— Я предпочла бы, чтобы он был со мной! Будь прокляты Грэмы, и будь прокляты все англичане!

Сообразив, что только сейчас сказала, Мэрион побледнела и с ужасом уставилась на Сисели.

— Да, — кивнула та. — Будь прокляты все Грэмы, но не проклинай всех англичан. Не все они грабители и убийцы!

Она обняла Мэрион и расцеловала в обе щеки.

Мэрион заплакала.

— Как Йен себя чувствует?

— За ним ухаживает Маб. Йен велел мне пойти в деревню и узнать, кто был ранен или убит. Убийцы Фергуса мертвы и больше нас не потревожат.

— Что станется с нами без Фергуса? — рыдала Мэрион.

— Вы Дугласы. Йен позаботится о родне.

— Конечно, позаботится, глупая ты девчонка, — покачала головой мать Мэрион.

— Я должна вернуться к лэрду, — пробормотала Сисели.

Маб ждала ее в зале и, отведя в сторону, прошептала:

— Не стану лгать, миледи, раны очень опасны. Особенно та, что над сердцем.

— Он… он будет жить? — испугалась Сисели.

— Пока что неизвестно. Может, да, а может, нет. Я принесла ему сонного зелья. Он будет долго спать. А сон — лучший целитель. Но я не врач, миледи. Завтра я покажу, как перевязывать раны. Повязки нужно менять часто, чтобы зараза не попала.

Сисели молча кивнула и побежала в спальню, где лежал муж. Йен был смертельно бледен. Она отвела локон его густых каштановых волос со лба. Трудно поверить, что этот могучий великан может выглядеть таким уязвимым и беспомощным. Встав на колени у его постели, Сисели помолилась, прежде чем лечь рядом. Но уснуть не смогла. Иногда дремала по несколько минут, но большей частью лежала, прислушиваясь к его дыханию. Когда он тихо захрапел, Сисели подумала, что ничего приятнее в жизни не слышала. Но под утро Йен начал стонать от боли: действие макового сока заканчивалось. Сисели поднялась и увидела, что повязки намокли от крови. Что делать? Боже, почему она не слушала наставлений и ничего не узнала от приемной матери?

— Воды… — прохрипел Йен.

Сисели налила воды в маленький кубок и поднесла к губам мужа.

— Так лучше?

— Да. У меня в горле пересохло.

— Очень больно? — застенчиво спросила она.

— Очень. Но станет легче, как только выпью сонного зелья Маб.

— Еще не рассвело, — сообщила Сисели.

— Как Мэрион и ее дети?

— Она в отчаянии, но малышки не понимают, что произошло. Вряд ли они вообще запомнят своего папу, и это очень жаль, потому что Фергус был достойным человеком.

— А ты как?

— Все хорошо, — заверила она.

— Эта история не потревожила нашего ребенка?

— Похоже, нет, — покачала головой Сисели. Она так волновалась за Йена, что совершенно забыла о своей беременности. — Йен, прости за то, что не знала, как действовать, когда тебя ранили, — попросила она. — Не думала, что буду жить в таком месте, где мужа могут ранить! Маб обещала научить меня всему, что знает.

Йен слабо рассмеялся:

— Ты бы еще не в такой переплет попала, если бы вышла за Гордона. Тамошние лорды постоянно грызутся между собой, особенно на севере и западе, да и на востоке тоже. Только Грэмы способны на такую подлость: стрелять в безоружных! Пойми, я должен был погнаться за ними, прекрасная леди. Мне очень важно, чтобы ты поняла.

Сисели кивнула.

— Теперь Грэмы и их сообщники хорошенько подумают, прежде чем снова напасть на Гленгорм. У меня просто не было другого выхода! Даже не будь бедный Фергус убит, все равно следовало погнаться за ними и прикончить каждого! Грэмы еще пожалеют о своей наглости, и все Приграничье об этом узнает! В Гленгорме будет безопаснее жить!

— Да, милорд. Я поняла то, чего не сознавала раньше.

— Вот и хорошо. Если придет такой день, когда меня больше не станет, а на Гленгорм нападут, я буду спокойнее лежать в могиле, зная, что ты сядешь на коня и возглавишь погоню. Если я умру, наш сын должен во всем положиться на тебя.

— Не говори такого, муж мой! Ты останешься жить для меня и нашего сына.

Сисели нагнулась и нежно его поцеловала.

— Нашего сына, — повторил он, целуя ее в ответ.

— Или нашей дочери, — добавила она.

— Или нашей дочери, — согласился Йен улыбаясь.