Искушение добродетели - Мэри Кэттон

Лондон, апрель, 1886 год

Вечеринка в Сэндборн-хаусе была в самом разгаре. Вивьен стояла на лестнице, с удовлетворением глядя на веселящуюся толпу. Самой ей уже трудно было танцевать: мешал округлившийся живот. Скоро она станет матерью. Лоуренс уже подарил ей сына. Хотелось бы, чтобы теперь родилась девочка. Вивьен мечтательно вздохнула и вдруг заметила какое-то движение внизу. В холл вошел герцог Карлайлз.

— Где она? — нетерпеливо спросил он.

Не было нужды спрашивать, кого он имеет в виду.

— Мама недавно приехала и сейчас укладывает Уильяма в постель. Пойдем, я провожу тебя.

Взяв отца за руку, Вивьен повела его в детскую, уверенная, что мать именно там. Однако смех Арабеллы они услышали раньше. Ее звонкий голос доносился из библиотеки.

— Мне следовало бы догадаться, — прорычал Карлайлз и распахнул дверь.

Арабелла сидела в компании молодых джентльменов и курила маленькую черную сигару.

— А вот и он! — приветствовала она любовника до неприличия кокетливой улыбкой. — Август, дорогой, мы как раз говорили о тебе. Я никак не могу вспомнить, какой длины был тот ужасный крокодил, которого ты застрелил на реке Конго?

— Жаль, Арабелла, что ты забыла только это, — ворчливо заметил герцог.

Ответом ему был громкий смех.

Дело в том, что после разрыва с Карлайлзом Арабелла вдруг взялась писать мемуары. Из истории своей жизни она умудрилась сделать пылкий любовный роман, за который ухватился первый же издатель. Книга была опубликована, и надо ли говорить, какой она имела успех в аристократических кругах?

— Арабелла, я хотел бы поговорить с тобой, — заявил герцог не терпящим возражений тоном, но тут же смягчился и добавил: — Если ты не против, конечно.

Арабелла нехотя потушила сигару и встала.

Проводив родителей до лестницы, Вивьен отправилась в гостиную — за мужем. Извинившись перед леди Девоншир, она взяла его за руку и потащила на второй этаж.

— Ты, кажется, собирался пожелать спокойной ночи своему сыну.

— Собирался, — с обворожительной улыбкой согласился он.

— Пришел мой отец, — тоскливо сказала она.

— Да? А я-то думал, это был раскат грома, — он усмехнулся. — Бедняга Карлайлз, твоя мать сводит его с ума. Хоть бы она наконец ответила «да» и избавила его от страданий.

— Что ты имеешь в виду?

— Как? Разве Арабелла не сообщила тебе эту новость? Герцог сделал ей предложение.

— Мои родители… женятся?

— Не знаю, не знаю. Арабелла ведь еще ничего не ответила.

— О, я должна немедленно пойти к ней.

Лоуренс застонал и, взяв жену под руку, повел наверх.

— Пожалуй, мне тоже следует дать герцогу несколько советов, — заметил он. — Женщины семейства Лерой требуют особенно деликатного обращения.

— Что ты имеешь против женщин семейства Лерой? — шутливо возмутилась Вивьен.

— Ничего, дорогая. Я только хотел сказать, что они изумительные жены и… любовницы.

Посреди детской стоял Карлайлз и держал на руках черноволосого малыша.

— Вивьен, поговори со своим отцом! — возмущенно сказала Арабелла. — Он, судя по всему, решил сделать из единственного внука циркового гимнаста.

— Ребенок перевозбужден, теперь его до полуночи не уложить, — вторила ей Беатрис.

— Мальчику нужно больше двигаться, верно, Уилл? — добродушно заметил герцог, передавая малыша Вивьен.

— Мама, что ты ответила? — сразу приступила к делу Вивьен.

Впрочем, она могла бы и не спрашивать. Сияющее лицо Арабеллы было ей ответом.

— Слава богу! Вам давно пора образумиться.

После сдержанного напоминания няни все покинули детскую и вернулись к гостям. Когда они спускались по лестнице, Арабелла довольно заметила:

— Скоро у нас будет второй внук, и я уже придумала ему прекрасное имя: Лохинвар!

— Лохинвар?! — в ужасе вскричала Беатрис. — Ни за что на свете! Мы назовем его Горацием в честь моего прадеда.

— Гораций — подходящее имя для… мула, поэтому мы назовем его Лохинвар.

— Гораций!

— Лохинвар!

Вивьен и Лоуренс, смеясь, вбежали в гостиную и захлопнули за собой дверь.

— Так как мы назовем ребенка? — лукаво спросил Лоуренс, обнимая жену.