Как избавиться от герцога за 10 дней - Лора Ли Гурк

И опять жена сумела его удивить:

– Ты права, Джоанна. Я, пожалуй, останусь. Миссис Симмонс, вы пойдете с Джоанной? И пожалуйста, возьмите с собой Нюхлика.

– Конечно, – кивнула гувернантка и стала подниматься с одеяла.

Стюарт поставил бокал с вином на поднос и встал, предлагая ей руку. Дождавшись, когда миссис Симмонс вместе с воспитанницей и Нюхликом спустятся с холма и исчезнут за песчаными дюнами, он вновь опустился на одеяло напротив жены.

– Ну вот мы и одни. – Опираясь на руки, он отклонился назад и, вытянув ноги, оглянулся по сторонам. – Совсем одни.

Потягивая вино, из-под широких полей соломенной шляпы она посмотрела на Эдварда, который стоял поблизости в белых перчатках, затем, мимо него, на Роберта, развалившегося около кареты.

– Нет, не одни.

И тогда, раз уж дело касалось жены, Стюарт решил по-своему распорядиться ситуацией. Не отрывая глаз от ее лица, он окликнул лакея, и тот выступил вперед:

– Слушаю, ваша светлость.

– Почему бы вам с Робертом не прогуляться? – предложил Стюарт, с улыбкой отметив, как порозовели щеки Эди. – Пройдитесь по берегу, осмотрите окрестности. Сегодня прекрасный день! Когда еще выпадет такой шанс? А через час… нет, лучше через два, вернетесь.

– Да, ваша светлость. Спасибо, ваша светлость.

Эди тревожно заерзала на одеяле, когда лакей и кучер спустились к берегу и исчезли из виду.

– Вам не следовало их отсылать. Сказав, что мы не одни… я думала, что вы просто хотите поговорить.

– Да, разумеется, но я настроен более оптимистично. – Он подвинулся чуть ближе к ней, коснувшись своей левой ногой ее ног, отчего ее зеленая юбка чуть приподнялась, открывая лодыжку. И хотя ничто не предстало его взору, разве что бежевая туфелька, его воображение разыгралось не на шутку и он уже видел не только ее изящные лодыжки… – И надеюсь на нечто большее, чем разговор.

Она опустила глаза на бокал с вином, который держала в руке.

– Вы рассчитываете на большее?

– Я сказал – надеюсь, – уточнил он мягко, – но не говорил, что добьюсь.

– Вы так уверены в себе, когда дело касается женщин…

Он не мог сдержать улыбки, и она заморгала, застигнутая врасплох.

– Что тут смешного?

– Что касается вас, то я никогда ни в чем не уверен, хотя и стараюсь не показывать этого: у мужчин своя гордость. После того как вы огорошили меня в Хандфорд-Хаусе, заявив, что я вовсе не привлекателен, рядом с вами я чувствую себя как на острие ножа. – Он сделал большой глоток. – Вам легче от моего признания?

– Нет. Потому что верю вам. Не это заставило вас уехать за тысячи миль. У меня не было опыта с мужчинами, по крайней мере хорошего.

Он проглотил комок в горле при этих словах, но она заговорила снова, прежде чем он смог ответить:

– Я не хотела об этом вспоминать, просто никогда не чувствовала, что мы на равных.

– Потому что это так и есть. – Он приподнялся, отставил свой бокал и широко развел руки. – Но сейчас я полностью в вашей власти.

– Вот видите: как всегда, у вас наготове шутки-прибаутки, вы не воспринимаете мои слова всерьез.

– Но это же правда!

Эди отвернулась, качая головой, и произнесла с досадой:

– Это абсурд! Не понимаю, что значит «я в вашей власти».

Он был бы счастлив объяснить, причем в мельчайших деталях, но она повернулась и заговорила снова, опережая ответ:

– Стюарт, я могу спросить вас кое о чем?

Внезапная серьезность в ее голосе насторожила его: с Эди все непредсказуемо, – но он все же кивнул.

– У вас… – Она поднесла бокал к губам и сделала несколько глотков, будто хотела набраться храбрости. – У вас было много женщин там, в Африке?

В ее словах он услышал ревнивые нотки и улыбнулся: если ревнует – значит, неравнодушна, и, стало быть, он на пути к победе.

Она поняла причину его улыбки и, вздернув подбородок, отвернулась.

– Собственно, можете не отвечать: это не имеет значения, и мне нет до этого дела.

– Нет, уж отвечу: вы моя жена и должны знать.

– Но мы, кажется, обо всем договорились перед свадьбой. – Она сделала еще глоток, затем отставила бокал и стала смахивать песок с юбки. – Значит, я не имею права спрашивать вас об этом.

Любуясь ее склоненной головкой, он обдумывал ответ на ее вопрос, пока не понял, что должен сказать.

– Вы имеете право спрашивать меня обо всем. В любое время, когда хотите, и я всегда отвечу. Другое дело – вам может не понравиться ответ, но это всегда будет правда. Если вы действительно хотите услышать ответ, я готов.

Он ждал, и через пару минут любопытство заставило ее поднять голову и посмотреть на него.

– Да, хочу.

– Нет, Эди, у меня не было женщин в Африке, но не потому, что я хранил целомудрие. Дело в том, что на Черном континенте распространен сифилис – не хотелось подцепить эту заразу. А женщины… женщины были, но не в Африке.

Ее окатило волной жара.

– Было не так уж трудно обходиться без женщин, но когда становилось невмоготу, я ехал в Париж.

– О! Значит, у вас была любовница в Париже? – Она едва заметно пожала плечами, как будто это не имело никакого значения.

– Нет, Эди, нет. Не любовница, не возлюбленная, ничего такого – только куртизанки, и ни одна из них ничего не значила для меня. Это просто физическая потребность.

Он поморщился от цинизма собственных слов. С каждой минутой этот разговор становился все более невыносимым.

Эди прикусила губу и несколько секунд хранила молчание, так что он представления не имел, о чем она думает.

– Проделать такой путь – и все лишь для того, чтобы переспать с куртизанкой, надо же… – Она недоверчиво покачала головой.

Он глубоко вздохнул и продолжил:

– Если у мужчины возникает такая потребность, то лучшего места, чем Париж, не найти: там полно женщин, которые готовы удовлетворить любое желание.

Помолчав, он потер руками лицо и пробормотал:

– Черт побери… Это не те вопросы, которые мужчина должен обсуждать со своей женой.

– Нет, отчего же…

Стюарт решил перевести разговор на безопасную тему, а именно – привлекательные аспекты Парижа.

– Но дело не только в женщинах: у меня там были друзья – Трабридж и Джек Федерстон. Мы дружим еще со времен Итона. Вместе безобразничали, играли в карты, выпивали, ну и… женщины, конечно. – Он помолчал, потом добавил. – Вы можете не верить мне, но, даже будучи в Париже, я всегда думал о возвращении домой, хотя и не видел в этом смысла, учитывая сложившуюся ситуацию.