Однажды в замке... - Элоиза Джеймс

Эди вышла из экипажа, сжимая куклу, купленную для Сюзанны, и увидела Гауэйна с компанией ожидавших перед замком.

– У меня такое впечатление, будто мы путешествуем во времени и попали в средневековые владения, – заметила Лила, догнав падчерицу. – Кажется, в те дни вернувшегося герцога встречали слуги, сбегавшиеся с полей и тому подобное?

Эди наблюдала за потоком людей, выходивших из ворот под поднятой решеткой.

– Полагаю, что так.

Гауэйн встал по другую сторону от жены. Выражение, как всегда, было серьезным, но торжественным. Он помог Эди выйти из экипажа, но ничего не сказал ей. И теперь он стоял молча, заложив руки за спину. Эдит показалось, что муж рассержен на нее, хотя причина ей оставалась не ясна. Когда он спросил ее о регулах, она ответила честно. Если бы он попросил, она пустила бы его в свою постель. Но он не попросил.

В этот момент все собравшиеся слуги стали кланяться. Гауэйн поднял руку.

Воцарилась такая тишина, что Эди услышала песню сидевшей на стене птички.

– Представляю вам герцогиню Кинросс, – спокойно, но властно объявил Гауэйн. – Она ваша госпожа. Уважайте ее, как уважаете меня, повинуйтесь, как повинуетесь мне, и любите ее ради меня.

Снова начались поклоны и реверансы.

– Спасибо, – кивала им в ответ Эди, переводя взгляд с одного на другого и терзаясь беспомощным ощущением, что никогда не сможет узнать всех живущих в этом замке людей. Более того, если она не сможет отговорить Гауэйна позволять слугам вламываться в их спальню, в столовую и в комнату для завтраков, все эти люди будут ежедневно вмешиваться в ее жизнь.

Бардолф выступил вперед.

– От имени всех членов клана, ваша светлость, мы приветствуем вас в замке Крэгивар.

– Я благодарна за вашу доброту, – ответила Эди, зачарованно разглядывая костлявые колени Бардолфа, высовывавшиеся из-под килта.

– Теперь я представлю вам тех, кто здесь работает. Миссис Гризли, экономка.

Миссис Гризли была очень высокой женщиной, с такими большими зубами, что они, казалось, цеплялись друг за друга, когда она говорила. Она выглядела самостоятельной и ответственной, но Эди решила пока воздержаться от суждений.

– Вы уже знакомы с мистером Риллингзом, мистером Бидлом и поваром, месье Морне, – продолжал Бардолф.

– Добрый день, – поздоровалась Эди.

– Кухонные работники. – Вперед выступили сразу человек двадцать.

Экономка, в свою очередь, привела группу горничных и представила сразу всех. Эди взглянула на Гауэйна и сдержалась, чтобы не содрогнуться. Между ними словно пролегла странная пропасть, но в то же время…

Ни одна женщина не могла взглянуть на Гауэйна и не подумать о том, как бы поцеловать его. Он обладал таким животным магнетизмом, что даже походка обещала долгие часы удовольствия.

– Эди, где твоя дочь? – спросила Лила. – Твой отец будет недоволен, если окажется, что это всего лишь игра воображения герцога. И я тоже, хотя и смогу сама съесть купленный для нее имбирный пряник.

– Где Сюзанна? – спросила Эди Гауэйна. Тот поднял палец. Бардолф немедленно замолчал и уставился на его светлость.

– Моя сестра.

В глубине толпы последовала некая суматоха, и вперед вывели очередную группу.

– Мисссис Петтигру, бонна, – объявил Бардолф. – Элис, Джоан и Мейзи, няньки. Мисс Сюзанна.

Мисс Петтигру была женщиной крупной, завернутой с шеи до кончиков пальцев в безупречно накрахмаленное полотно. Ее окружали три няньки, одетые точно так же. А сбоку с руками, сложенными на худенькой груди, стояла девочка, одетая в черное и выглядевшая очень маленькой вороной рядом с четырьмя нависавшими над ней белыми аистами.