Ночные объятия - Шеррилин Кеньон

Шрам в виде звездочки был все еще там.

Так было всегда.

И так было сейчас.

Нет, это было невозможно.

Или возможно?

Она вздрогнула в неуверенности.

Глаза Тэлона были чуть прикрыты, он с жадностью смотрел на нее. Она чувствовала его дыхание у лица. Чувствовала биение его сердца под ладонью, силу и жар его тела.

— Я так тосковал без тебя, Нин… Нин… родная.

Саншайн замерла, а он тут же отстранился. Выражение его лица свидетельствовало о том, что он так же удивлен сказанным, как и она.

— Как ты назвал меня?

— Родная, — быстро ответил он.

— Нет, перед этим.

— Никак.

Нет, это было чертовски странно. И она хотела, нет, требовала объяснений.

— Тэлон, — сказала она, поднимаясь со стула и вставая напротив него, — скажи мне, что происходит. Ты знаешь кто такая Нинья, не так ли?

Его обсидиановые глаза вспыхнули:

— А ты?

О боже, так это правда! Он узнал ее. Он тоже вспомнил прошлое.

Он ничуть не изменился. Он прятался от дневного света. Он не был американским гражданином и еще…

О, не нужно быть светилом науки, чтобы понять это. Непонятно как, но Тэлон был Спирром.

Он был вампиром, или бессмертным или кем-то еще. Она была уверена в этом.

— Как случилось, что ты помнишь меня? — спросила она его.

— Как я мог забыть тебя?

Она увернулась от его губ и снова оттолкнула его.

— Приятно, но это не ответ на мой вопрос. В тебе по-настоящему есть что-то странное, Тэлон. Ты выглядишь так же, как в моих видениях. Я — нет, а ты — да. Почему?

Тэлон хотел ответить ей, но не мог подобрать слов.

«После твоей смерти я за возможность отомстить продал душу греческой богине, которая теперь владеет мною. И я провожу вечность, выслеживая и убивая вампиров для нее».

Даже он сам когда-то с трудом поверил в реальность этого утверждения, и он вправду жил в течение полутора тысяч лет.

Она зарычала на него:

— Ты снова стал холодным.

— Ты не можешь жить одним моментом? Принять меня таким, какой я есть?

— Хорошо. Только ответь мне на один вопрос.

— Какой?

— Когда ты закончил среднюю школу?

Он смутился от ее вопроса.

— Я не заканчивал.

— Тогда в каком году ты бросил учиться?

Тэлон отпрянул от нее. Он не мог ответить на эти вопросы, потому что ответа не было.

Боль в ее глазах разрывала его сердце.

— В чем дело, Тэлон? Я не тупица. Ни у кого нет такой аллергии на свет, что невозможно даже стоять перед окном. И не думай, что я не заметила, как ты прячешь свои зубы. Когда я подбираюсь к ним слишком близко в поцелуе, ты тут же отстраняешься.

Тэлон пожалел, что не мог применить свои силы и заставить ее забыть о нем. Или заменить в ее памяти этот факт на что-то другое, не столь его изобличающее.

— Что ты хочешь от меня? Признания в том, что я вампир? И вою на полную луну?

— И кто же ты есть? — она подошла к нему и поднесла руку к его подбородку, как будто хотела открыть ему рот. — Покажи мне свои зубы, Тэлон.

— Я не могу, — он отстранился.

Она зло сверкнула на него глазами.

— Ты Спирр, так ведь? Так или иначе, но это ты. Тебя я вижу в своих видениях, не правда ли?

Он отвел взгляд.

— Я никому не скажу, — продолжала настаивать она, смягчив голос, — но я должна знать.

— И что бы от этого изменилось? — грубо спросил он, чувствуя усталость от спора. — Ты отвергла бы меня?

— Не думаю, что смогу это вообще когда-нибудь сделать. — примирительно вздохнула она.

— Тогда зачем тебе знать?

Глаза ее вспыхнули огнем, когда она, прищурившись, посмотрела на него:

— Потому что, разделяя с тобой жизнь, я хочу открытости и честности.

Ее слова ударили в него. Горькая тоска наполнила сердце, когда он вспомнил, как безнадежно желал быть с ней, будучи смертным. Тогда между ними стояли сплетни и социальные различия. А теперь против них объединилась вся вселенная.

— Что заставляет тебя думать, будто я хочу разделить с тобой жизнь? Может, я использую тебя только для секса?

На ее лице отразился ужас. Она отступила от него.

— Ты правда делаешь это?

Боль в ее глазах разрывала его. Он не хотел ранить ее.

— А ты? — вернул он вопрос. — Скажи, что ты хочешь от меня, Саншайн.

— По правде, я не знаю. Одна моя половина тянется к тебе, а другая — боится. Что-то темное проглядывает в твоих глазах. Если бы я захотела узнать тебя получше, ты позволил бы мне?

— Нет, — процедил он сквозь зубы, — мы не можем.

— Тогда ты должен мне объяснить, почему мы не можем. Ты знаешь, я не ребенок, чтобы решения за меня принимал отец. Я думала, ты уважаешь меня.

— Я уважаю тебя.

— Тогда обращайся со мной, как с взрослой. Скажи, почему ты отказываешься ответить на самый важный вопрос о себе.

То, о чем она просила, было невозможно. Он никогда не сможет рассказать ей о своей настоящей жизни, только если Ашерон и Артемида освободят его от клятвы.

— Если я скажу тебе, кто я, твоя жизнь будет в опасности.

— Я живу в Новом Орлеане, над одним из самых популярных клубов в городе. Я ставлю машину в переулке, где вчера были убиты два человека. Моя жизнь всегда в опасности.

— Вчера ночью это были не люди. И они не были убиты. — Тэлон не знал, почему позволил вырваться этой информации.

— Тогда чем они были?

Скажи ей…

Призыв к этому был очень силен. Он никогда не нарушал Заговор молчания. Никогда.

«Даймоны хотели устроить вечеринку с твоей подружкой. Не оставляй ее без защиты, Кельт».

Она имела право знать о том, что ей угрожало.

— Тэлон, — она обхватила руками его лицо.

Ее прикосновение было нежным и теплым.

Это почти заставило его сдаться.

— Доверься мне. Что бы это ни было, я не скажу ни одной душе.

— Я не могу, Саншайн. Не могу.

— Ты не хочешь, Тэлон. Просто не хочешь, — раздраженно выдохнула она. — Прекрасно. Храни свои тайны. Уходи от меня. Живи и будь счастлив, и занимайся тем, чем ты там занимаешься.