Любовный пасьянс - Саманта Фостер

— Ты бы никогда не сказала мне! Ты бы отправила меня сейчас отсюда, и я бы никогда об этом не узнал!

Элли без сил опустилась на камень. Сколько раз говорили, что ее несдержанность дорого ей обойдется. И вот это произошло. Она же собиралась благоразумно молчать о своей тайне и вот так глупо выболтала все! Выболтала, как какая-нибудь сорока-трещотка! Ее как будто за язык тянули! И черта с два она соображала, что делала в ту минуту!

— Я думала, что будет лучше, если ты не будешь об этом знать, — совсем растерявшись, пробормотала она. Затем сжала зубы, почувствовав, что сказала глупость, и вслед за этим торопливо добавила:

— Я думала, что у тебя и без того полно забот.

Стив опустился на камень рядом с ней. У него было такое чувство, как будто ему изо всех сил саданули в солнечное сплетение. И он чувствовал себя обманутым. Стив редко, а по правде говоря, почти никогда не думал о том, что у него могут быть дети и он может стать отцом. И все-таки иногда он представлял себе, как держит на коленях ребенка и даже играет с ним. Конечно, в этих его фантазиях рядом с ним была женщина любящая и преданная, и, конечно же, он был богат и знатен. Ему и в голову не могло прийти, что у него появится ребенок сейчас, когда он находится в бегах, словно жалкий изгой.

В детстве, когда он был сыном служанки, да еще и рожденным вне брака, дети хозяина, на которого работала мать, часто смеялись и дразнили его. Те годы ему очень хотелось бы забыть. И уж тем более, ему не нравилась мысль о том, что такую же судьбу он уготовит своему ребенку.

Сам Стив никогда не знал своего отца. И даже имени его не знал. Мать до самой смерти так и не сказала ему, кто этот человек. Стив предполагал, что отношения матери с отцом как раз и испортились из-за того, что на свет появился он. Стив был убежден в том, что мать всю жизнь сожалела о разрыве с мужем. Нет, она, безусловно, любила сына. Очень! Он был ее радостью, ее единственным счастьем! Однако он ничего и никогда так и не узнал от нее о своем отце.

— Мы должны пожениться! — решительно сказал Стив, выводя ее из состояния изумления. Он поймал ее за запястье и так сжал, что ей стало больно.

— Слушай меня внимательно, Элли. Я внебрачный сын и никогда не знал своего отца. Но я не хочу, чтобы это случилось с моим ребенком. Так что, ради него, выходи за меня замуж.

Элли сердито посмотрела на него.

— Это имело бы какой-то смысл, если бы ты любил меня, а я любила бы тебя, — сказала она, неприятно задетая тем, что он даже не попытался сказать, что он испытывает к ней.

Он отпустил ее руки, провел рукой по своим волосам и умоляюще посмотрел на молодую женщину.

— Если не хочешь, можешь не жить со мной, — сказал он, — только я прошу тебя, пусть у ребенка будет мое имя.

Элли усмехнулась язвительно, так, как улыбалась ему в те времена, когда они только повстречались.

— Право же, я не знаю, — сказала она.

Стив почувствовал себя самым несчастным, самым жалким созданием во вселенной. Он не мог предложить ребенку ничего, кроме своего имени, но даже этот дар отвергался с презрением. Беглый убийца, без единого цента за душой, человек, слова которого недостаточно, чтобы изобличить подлинного преступника, — вот кто такой сейчас Стив Такер. И он не мог помочь Элли остановить Смита, если не хотел, конечно, доставить ей лишние хлопоты.

— Отыщи какого-нибудь священника, который сможет нас обвенчать, и затем я отдам тебе всю свою долю в «Райс Лайн», — пообещал Стив. — Это поможет тебе свести концы с концами и продержаться, пока не удастся покончить со Смитом.

Элли сначала даже не поверила тому, что услышала. Оказывается, он хочет, чтобы ребенок, их ребенок, носил его имя! И он желает этого так сильно, что готов лишиться последних ценностей, которые у него еще остались.

— Если я обвенчаюсь с тобой, ты уедешь? — она посмотрела вдаль, на залитую лунным светом пустыню.

— Да.

Он должен сделать так, как ей будет лучше. И, может быть, ему тогда удастся все исправить, если он сначала, вернувшись в Лондон, с помощью Алена снимет с себя подозрения в убийстве Дженни.

* * *

Стив и Элли ехали весь день, изредка обмениваясь короткими односложными фразами, под палящими лучами солнца. Элли старательно объезжала все сменные станции и поселки, куда могло дойти известие о бегстве. Наконец, первые лучи заката позолотили белесый окоем небес, и изнуряющий зной начал медленно спадать. Только тогда путешественники увидели в отдалении несколько строений, силуэты которых дрожали в вечернем мареве. Маленький кирпичный домик, сарай во дворе и рядом с ними колодец.

Тут жили преподобный Джек Четэм и его жена Бесс, которых Элли хорошо знала. Преподобному Джеку можно было довериться в том деле, которое предстояло Стиву и Элли. Он вполне мог провести простую церемонию венчания, которая должна была соединить их, и, что самое главное, сохранить ее в тайне от всех. Когда они въехали во двор, он с ружьем в руке стоял у колодца, набирая воду для своего небольшого стада.

— Приветствую вас, незнакомцы! — несколько напыщенно произнес преподобный и вдруг узнал всадницу. — О, Элли! Вот это сюрприз!

Элли стремительно соскочила с лошади и так энергично обняла старика, что у того шляпа слетела с головы и обнажились седые волосы.

— Ну, как тут Бесс? — спросила она.

— Отлично! Она будет рада видеть тебя, — старик отстранился от Элли и повернулся к Стиву. — А это твой друг?