Отрубить голову дракону - Татьяна Гармаш-Роффе

Утром следующего дня Юля съездила за своими покупками. Вернувшись в отель, разложила их на столе, полюбовалась. Затем принялась читать инструкции и пробовать каждый гаджет в работе.

Довольная результатом, Юля растянулась на кровати, прикрыла глаза. Никита, милый, как ты там? Сердишься? Конечно, сердишься… Но так надо, любовь моя. Другого пути не существует.

Юля достала свой мобильный и включила его. Теперь остается только ждать, какой оборот примет ситуация. Ей многие могут позвонить, увидев, что она в сети. Но самый главный звонок, которого она ждет с нетерпением, — это от Гадины. И он позвонит, Юля не сомневалась. Он не упустит своего. Ему нужен реванш. Он не позволит, чтобы в поединке выиграла девчонка. Потому что он, скотина, мнит себя мужчиной. Тягаясь при этом ребенком…

Дрянь.

Первым позвонил Никита.

— «Абонент снова в сети», — хмуро сообщил он. — И где ты?

— В Москве.

— Мы можем увидеться?

— Нет.

— Почему?

— Ты снова примешься меня отговаривать. Я не хочу.

— То есть ты твердо решила, что позволишь этому грязному мужику себя лапать?

— Том, ты специально выбрал пошлые слова. Хочешь поссориться?

— А то, что ты намерена сделать, это разве не повод для ссоры?!

— Ты говоришь так, словно я собралась тебе изменить. Развлечься, получить удовольствие с другим парнем… Том, проснись! У тебя умная, светлая голова — но что ты несешь?! У меня брата убили! должна Гадине отомстить. Я должна его посадить. И меня устраивает любая цена! Для этого я пожертвую хоть конем, хоть королевой!

— Любая цена… И что должен чувствовать при этом я?

— У тебя крыша едет от ревности, вот что ты чувствуешь. Слушай, разберись с этим как-нибудь сам. Ты взрослый. И я тебя люблю. Все, больше не могу говорить, у меня еще много дел. Не звони мне, я сама с тобой свяжусь, когда дело будет сделано. Целую.

И Юля отключилась.

Она никогда не разговаривала так с Никитой, да вообще ни с кем. Холодный, ужасно взрослый голос — откуда он только взялся, подивилась Юля.

Хотя понятно откуда. Ей предстояло в одиночку решить очень взрослую задачу: выйти на поединок с Гадиной. Никто ее не поддержит, никто ей не поможет. Взрослые качали головами и отговаривали. Никиту заботило лишь то, что какой-то другой мужик будет к ней прикасаться. Такие вещи, как брошенная негодяю перчатка, означающая вызов на поединок; такие вещи, как честь, — будто они больше не существуют, будто остались в далеком прошлом, во временах великой литературы!

Ей было грустно, что Никита не поддержал ее. А должен был — как мужчина!

Но пока что одна Юля ведет себя, как настоящий мужчина. Остальные…

А вдруг Никита бросит ее из-за этого?

Он говорил, что они сошлись навсегда, до конца жизни, потому что замены друг другу им не найти: они уникальны…

Но вдруг Никита все-таки решит расстаться с ней?

Ей будет больно. Очень.

Но плана своего Юля не изменит.

* * *

Никита еще некоторое время смотрел на погасший дисплей. Другого он и не ждал. Он отчасти намеренно провоцировал Юлю, чтобы ее нечаянно не осенила догадка о его намерении вмешаться в ситуацию в последний момент. Но он все равно был рад услышать Юлин голос. Будто подержал ее за руку.

Он стоял недалеко от ворот дома, в котором жил мэр Энска. В кафе он разговорил какого-то парня узнал адрес: в городе, похоже, все его знали. Дом из затейливо отесанного светлого камня, в три этажа, с темно-красной крышей, большими арочными окнами был окружен заснеженными газонами. От ворот к ступеням входа вела расчищенная от снега дорожка, в центре она огибала неработающий фонтан с тремя чашами. На боковых газонах слева и справа росли по три пушистые елки, и все они были наряжены к Новому году: золотые, серебряные и алые шары, гирлянды, светившиеся даже сейчас, днем. Красиво.

Все это было отлично видно через решетку ограды — такие дома не прячут за глухими стенами, их выставляют на обозрение, чтоб народ любовался завидовал.

Над воротами камера, кто бы сомневался. Никита стоял так, чтобы не попасть в угол ее обзора, и осматривался.

Слева на простенке ограды серебристый прямоугольник видеофона. Калитка вделана в ворота входит, очевидно, в общую электронную систему. Но может, в заборе есть еще одна калитка? Или лаз, мало ли…

Он обошел дом и прилегающий к нему участок кругом — ему показалось, не меньше километра по окружности. Однако ничего, похожего на вход, не обнаружил. Это означало, что попасть в дом незамеченным не получится.

Он задумался, прогуливаясь по улицам, сплошь обрамленным нарядными домами, в большинстве своем претенциозными и аляповатыми, как непомерной величины и пышности банты на головке первоклассницы… наступлением сумерек он вернулся к воротам. Видел, как приехал мэр. С ним был только шофер, он же охранник, надо думать. Все, как и вчера.

Ну что ж, не зря он приехал в Энск и вел наблюдение вот уже два дня: он придумал план спасения Юли из похотливых лап Гадины.

* * *

Следующим Юле позвонил детектив. Он записал в ее мобильник свой номер еще в тот вечер родителей Никиты «на всякий случай, вдруг понадобится помощь», и телефон высветил его имя.

Юле не хотелось с ним разговаривать. Ясно же: снова начнет талдычить о необходимости все продумать, подготовиться, заручиться поддержкой кого-то там…

Но она все-таки звонок приняла, сухо отозвавшись.

Алексей Кисанов, как только услышал неприветливое Юлино «алло», вдруг резко передумал делиться с ней новостями. Эта информация Юле совсем ни к чему. Просто лишнее грузилово. Мысль, что за ней наблюдают, может девушку здорово напрячь. Пусть все идет, как идет, и Юля будет естественна.

Он быстро согласился оставить девушку в покое, лишь спросил, когда она поедет в Энск. Но Юля пока не знала.

А знала бы — не сказала?

Не беда. Геолокализация ее мобильного уже подключена, микроавтобус с техниками уже присмотрел укромное местечко в леске недалеко от особняка мэра Бобырева, уже проверяется качество сигнала, идущего от спрятанных в доме камер… Терентьев слов на ветер не бросал.