Клуб первых жен - Оливия Голдсмит

Элиз работала в здании, принадлежащем корпорации и расположенном на Рокфеллер-Плаза, тридцать. Когда Анни приехала к ней на работу, она увидела Бренду, которая ждала ее у справочного бюро в холле.

– Элиз на 39-м этаже, – сказала Бренда.

Здание было центральным в Рокфеллер-Центре. Это был отличный образец архитектуры и дизайна в стиле «арт деко» в Нью-Йорке. Пока они шли к лифтам, Бренда огляделась и сказала, вздохнув:

– Для меня это всегда будет часть Рокфеллер-Центра.

– Я тебя понимаю, – ответила Анни. – Я никак не могу заставить себя называть его по-новому. – Она тоже вздохнула. – Да, все меняется.

– Тут ты права, – подтвердила Бренда. – И мы тоже. Когда они говорили по телефону, голос Элиз звучал весело.

А для женщины, находящейся в середине бракоразводного процесса, он звучал даже слишком весело. Анни надеялась, что она не была в подпитии. Упоминать об этом было невежливо, но, безусловно, то, что Элиз выпивала, было очевидно для всех, хотя, когда они обедали в последний раз, она, кажется, несколько сократилась. «Да, иногда, – подумала Анни, – жизненный удар, как развод, например, даже помогает людям по-новому оценить себя». И наверняка их товарищество тоже поможет. Как бы то ни было, Анни надеялась, что для Элиз это будет поддержкой. Она также надеялась, нет, молилась – что-нибудь, неважно что, поможет и ей.

Сейчас ее очень отвлекало беспокойство по поводу документа, который она получила. Джон Ример ничего не знал о покупке. Она попробовала связаться с Аароном, но он ей не перезвонил. Она надеялась, что ее брокер все выяснит, но все же была очень этим обеспокоена. Бренда отвлекла ее от этих мыслей:

– Анни, наш этаж.

Двери лифта плавно открылись, и они увидели Элиз, которая ждала их возле стола дежурного по этажу. Она обернулась на шум открывшихся дверей лифта.

– Ну, девочки, вы как раз вовремя. Проходите ко мне в кабинет.

– Да-а-а, – сказала Бренда, не найдя на сей раз что сказать. Окно за столом Элиз выходило на Центральный парк, и из него открывался вид на север так далеко, на сколько хватало глаз.

– Красиво, – вздохнула Анни. – Какой вид, Элиз. Как будто сидишь на облаке.

– Ну, давайте начнем собрание, – предложила Элиз.

– Опять берешь бразды правления, – сказала Бренда. – Сегодня я открою собрание. И у меня есть новости: Анжела сказала мне, что «Джуниор Лиг» отказала Шелби, и она дико зла на Морти.

– Почему на Морти? – спросила Анни.

– Она говорит, что ее не приняли из-за его еврейского происхождения. – Бренда разразилась оглушительным смехом. – Ему пришлось пообещать ей свозить ее на остров Аруба на День благодарения, чтобы как-то скрасить это поражение.

Элиз улыбнулась. Она вынула свою тетрадь и сделала пометку.

– Ну, я тоже кое-что узнала. К сожалению, Джила уже приняли в кооператив на Пятой авеню. Лалли не очень-то помогла. Однако есть хорошая новость – Агентство по финансовому надзору уже несколько лет проверяет Джила Гриффина. Человек по имени де Лос Сантос занимается этим делом.

– Почему ему никогда не предъявляли никаких обвинений? – спросила Бренда.

– Кто знает? – Может быть, не было доказательств. Может, Джил откупился. Анни, мне кажется, ты должна сходить и поговорить с мистером де Лос Сантосом в Агентство по финнадзору.

– Почему я? – спросила Анни, со страхом думая о ценных бумагах Сильви.

– Ну, ты была лучшей подругой Синтии. Может, тебе стоит показать ему письмо Синтии. Ведь ты его получила. Посмотри, насколько серьезно он настроен. Не подкупал ли его Джил. И если нет, то посмотри, может ли он помочь нам, или, может быть, мы ему. Позондируй почву. Друг он или враг?

– Ладно, – согласилась Анни. – Ну а как насчет Билла? Анни видела, что Элиз соображает.

– Бренда, не могла бы ты через Анжелу достать копии списков клиентов Билла? Она ведь работала в «Кромвель Рид» летом?

– Да, она проходила там практику. Она в хороших отношениях с некоторыми секретаршами. Но не знаю. Может быть. А зачем?

– Знаешь, я не хочу, чтобы твоя дочь рисковала, но у меня есть идея. Давай пока об этом не будем говорить. Подождем, сможет ли она достать списки.

– Хорошо.

Тут Анни увидела, что они обе смотрят на нее.

– Ну, что насчет Аарона? – спросила Бренда. – Есть идеи? Услышав имя Аарона, Анни напомнила себе, что надо постараться поймать его на работе до ухода.

– Нет еще, – призналась она. Она не хотела признаваться в том, что до сих пор почти каждую ночь видит его во сне. Ей было очень стыдно.

Она заметила, что Элиз и Бренда посмотрели друг на друга и недоуменно приподняли брови.

– Начинай свое досье, – сказала Элиз. – Помни, Аарон – последний, но он в списке.

– Ну, а как прошел ужин со Стюартом? – поинтересовалась Бренда.

Анни отчиталась, сделав упор на предостережениях Стюарта. Но это вовсе не встревожило Элиз, а, как показалось Анни, привело ее в еще более оживленное состояние.

– Но, дорогая, это замечательно! «Митцуи». Я этим займусь сейчас же.

Анни нерешительно предостерегла:

– Но помни о предупреждении Стюарта.

– Да брось, Анни, – проворчала Бренда. – Стюарт – слюнтяй.

– И, Анни, не забудь: Аарон – последний, напомнила ей Элиз, когда они встали и пошли за ней к ее машине.

Сегодня клуб будет обедать в очаровательном французском бистро на Восточной Пятьдесят седьмой улице.

А на Западной Пятьдесят седьмой улице нервничала Шелби Симингтон. Конечно, она бы никогда не призналась в этом, но организация выставки и открытие собственной галереи было сумасшедшим мероприятием. А эта галерея находилась не в каком-то грязном подвальном помещении недалеко от Вустер-стрит, а в хорошем жилом районе, где развлекались крупные дельцы.

Ей не терпелось увидеть, кто придет. Им бы лучше всем прийти. Она «перецеловала столько задов», что у нее губы отсохли. А Шелби Симингтон не любила целовать чужие задницы. Дома в Атланте люди выстраивались в очередь, чтобы поцеловать ЕЕ зад. По крайней мере пять последних поколений семейства Симингтон правили городом, и на юге не было ни одного сколько-нибудь важного человека, с которым Шелби не состояла бы в родстве, кровном или по закону.

Однако в Нью-Йорке все было по-другому, и она знала, что там существует другой – замечательный и огромный мир. И Атланта начала казаться ей слишком маленьким местом. У Шелби были большие цели, но небольшой капитал. И она уже знала, что мир полон людей, у которых есть деньги, но нет вкуса. Ну что ж, она будет просто счастлива частично освободить их от первого, а они, может быть, при этом получат какую-то долю последнего.