Искра для соломенной вдовы - Татьяна Веденская

– Что надо?

– Деньги?

– А у нас что, есть деньги?

– Есть. – Пьяно кивнула я и принялась рыдать.

– А почему тогда мы по-прежнему живем тут? – поинтересовалась логичная Шурка.

– Мне надо выплатить кредит. Но я думаю, что до конца года мы вернемся домой, – заявила я и сама себе поразилась. Неужели действительно мы сможем вернуться на Покровку? И что делать, если мне хочется вернуться на Усиевича, на Сокол?

– Что у вас с Русланом стряслось? – мама присела рядом и принялась за любимое дело – допрос.

– Все отлично.

– Я вижу. Ты от радости глушишь…Что ты глушишь?

– Кампари. С тоником.

– Вот. От счастья, не иначе.

– Мама, мамуля! Ты понимаешь, у нас конфликт интересов. Ты хочешь на Покровку, я хочу машину новую, черную и красивую. А Руслан хочет, чтобы я сидела и ждала его с работы.

– И что? Это нормальная мужская позиция.

– А я в гробу видала их нормальную мужскую реакцию. Почему он не хочет понять, что я работаю столько – сколько нужно?

– А сколько ты работаешь? По-моему, ты работаешь все время.

– У меня договор с новостройками.

– Знаешь, дочка, ты полная дура.

– Думаешь? – заинтересовалась я ее выводом. – Совсем полная?

– Ага. У тебя в кои-то веки появился достойный мужчина. Да ты должна от радости плясать, что он хочет сделать тебя хозяйкой своего дома.

– И что же, по-твоему, мне делать?

– Бросай этот договор свои и начинай печь Руслану пироги.

– ПИРОГИ? – расхохоталась я. – Я – пироги? Опять? А ты представляешь, с какими долгами и проблемами меня может оставить господин Пригорин, если даже бездарность Серый поставил на пятьдесят штук. И так ни разу и не объявился. Выкинул и меня, и девчонок, как полный мусор. Нет уж, я сохраню этот договор любой ценой. И даже ценой потери Руслана Пригорина, если он такой дурак, что не может таких простых вещей понять. – Я стукнула стаканом по столу и отправилась спать. Но даже импортная вкусная анестезия не помешала мне рыдать всю ночь.

Как-то так получается, что все мои вехи этих лет прошиты ниточками алкоголя. Наверное, надо бы окончательно завязать, но… Как известно, человек слаб. Я квасила и от великой радости и от великого горя. Мне тридцать три года, у меня двое детей, престарелая вредная мамаша и долг уже в ….Так, сколько? Пятнадцать тысяч. Всего-то! Это для меня-то? Я по-прежнему много работала, по прежнему любила Руслана. Потеряв отблеск новизны, наши отношения вошли в стадию сонной стабильности.

– Ольга Николаевна, вы просили показать проспекты квартир для показов новостройки до того, как их повезут….

– Да-да, на типографию. Давайте, Светочка. И сделайте мне, пожалуйста, кофе.

– Сейчас. Что-то еще?

– Нет, спасибо.

– Вам звонил Алексей Борисович.

– Во сколько он будет, не сказал?

– Через час.

– Отлично, – порадовалась я. Алекс был неизменно рядом. А вот Руслан?

– А больше никто не звонил?

– Нет.

– Принесите отчет о продажах за август, Света. – Я не прогадала, выбрав договор. Руслан – это хорошо, но ненадежно. Да и потом, никуда он особо не делся. По-прежнему, не реже раза в неделю мы созваниваемся, а практически каждые выходные проводим вместе. Только вот какой-то огонек в нем потух. Да и во мне, чего скрывать. То безобразие, которое мы творили на полу в залитой мыльной дрянью ванны, мы вряд ли были способны сейчас повторить.

– Олька, как дела?

– Отлично. Алекс, мне удалось договориться с ДСК-1. Они включают нас в план.

– На каких условиях, – оживился он.

– На стандартных.

– У-у-у.

– Что у-каешь? Зато цены дилерские по самые не балуйся. И есть возможность предложить откат встречным поставщикам.

– Не врубаюсь, – потребовал объяснений он.

– Смотри. Мы работаем от генерального строителя, так?

– Ну.

– А они, на самом деле строят только на месте. То есть, собирают домик, как детки конструктор ЛЕГО.

– И что?

– А то, что материалы им везут другие подрядчики. Песок – одни, бетон – другие.

– Щебенку – третьи, – договорил он за меня.

– Точно. Ты понял. И с ними тоже расплачиваются квартирами. И базу их квартир нам тоже дадут, как официальным партнерам.

– Ну конечно. Чтобы мы могли продавать весь объем.

– Именно. И там мы и предложим наш фирменный мегаоткат лицу на местах. Если ты отдаешь квартирки в продажу только нам, то мы тебе – тебе, Ивану Петровичу, генеральному прорабу…

– Лично, а не фирме.

– Да. Лично полкомиссии подгоним. Тысячи по три с объекта, мы не жадные.

– Хорошо бы так все и было.

– Алекс, ты что, перестал мне верить? – с подозрением посмотрела я.

– Что ты! – испугался он.

– Тогда знай, что одних я уже нашла. Сервстройтресткорп.

– Язык не сломала? – захохотал он.

– Смейся. А тебе придется ехать и отрабатывать схемы. Я не поеду. Я ленюсь.

– Готов! – усмехнулся он и, подхватив папку с бумагами, пошел к выходу. Алекс всегда был готов воплотить мои идеи в жизнь. Он верил в них, в отличие от Руслана, которому на мои идеи было наплевать. А ведь к концу августа я заработала уже пятьдесят тысяч. И это было начало, так как все основные доходы ушли на рекламу дома. На рекламу квартир и создания имиджа району. А теперь, когда нам звонили по этому дому и по соседним, которые строились другими фирмами, мы принялись продавать весь район. То есть в сезон, в наш риэлтерский сезон, начинавшийся сентябрем, мы входили на просто обалденных показателях.