Пламя и шелк - Петра Шир

– Что?.. А, это вы, мать.

Хедвиг рассматривала его и с ее лица не сходила печать озабоченности, затем она выдвинула один из стульев и села перед ним.

– Ты не хочешь мне сказать, что тебя так угнетает последние недели?

– Это секрет. – Чтобы придать вес своим словам, он положил чистый лист бумаги на письмо, которое начал.

– Ты имеешь в виду твою переписку с Бернхардом фон Галленом о предателе, которого ты ищешь?

Его глаза расширились.

– Как вы узнали об этом?

Мать не ответила.

– И тот факт, что ты в последнее время следишь за Петером фон Вердтом, давая ему в то же время ненужные поручения и снабжая его ложной информацией?

– Мать! – Теперь он в ужасе уставился на нее.

Хедвиг сложила руки на коленях.

– Я знаю тебя, и я не слепая и не глухая, и, уж конечно, совсем не глупая, мой сын. Но будь уверен, что ни Тони, ни я никогда не выдадим тебя.

– Тони тоже знает?

– Он раньше меня узнал обо всем. – Она слегка улыбнулась, но снова стала серьезной. – Тебе придется арестовать фон Вердта?

– Я не могу этого сделать. – Он в расстройстве потер рот. – Тем самым я отдам его на виселицу.

– Но ты считаешь, что он виновен.

– Не просто считаю, я знаю это.

– Тогда ты должен сообщить об этом, мой мальчик. Если он поступил дурно, он должен быть наказан за это.

– Дурно поступил… – Лукас на мгновение прикрыл глаза. – Я могу понять его гнев на французов. Вы сами знаете, что он не одинок в этом. Даже мой дядя Аверданк близок к тому, чтобы власти обратили внимание на его мятежные подстрекательские речи. Он на стороне фон Вердта, как и по меньшей мере половина городского совета и присяжных.

– Однако сие не значит, что эта сторона права, – добавила задумчиво его мать.

– Фон Вердт, мой дядя и все эти люди стоят не на той стороне?

Мать на мгновение замолчала, прежде чем ответить.

– Я никогда не слышала, чтобы ты говорил так раньше. Я знаю, что ты двояко относишься к французам, но чтобы игнорировать свои обязанности… Мальчик, если ты так поступишь, то будешь точно так же виноват, как и он. Разве тебя не накажут вместе с ним, если это все выйдет наружу?

Он кивнул с отрешенным выражением лица.

– Естественно, они это сделают. Но они об этом не узнают.

– Как ты можешь быть таким уверенным? – Голос матери слегка дрогнул, на ее лице был написан весь ужас, который она испытывала.

– Потому что я доверяю своим людям – и фон Вердту тоже, хочешь верь, хочешь нет. Он бы не предал меня, если бы я сделал что-то подобное, и тогда вина легла бы и на него тоже. Геринк верен мне… и все остальные, которые имеют отношение к данному делу. Эти люди знают ровно столько, сколько необходимо, чтобы они могли выполнять свои задачи. Даже если бы они что-то подозревали или знали, я могу на них рассчитывать.

– Тем не менее ты будешь таким же предателем, как и фон Вердт, если не доложишь о нем. Я боюсь за тебя! – Она остановилась, вздохнула. – Это из-за нее, не так ли? Из-за Мадлен. Ты не хочешь отнять у нее жениха.

– Как бы я смог тогда смотреть ей в глаза? – Он снова потер лицо.

– А ты вообще собираешься на нее смотреть?

Его рука замерла посередине лица.

– Что вы имеете в виду?

Серьезное выражение лица его матери смягчилось.

– Уже больше шести недель ты избегаешь ее – и она тебя тоже. Я полагаю, между вами что-то случилось.

– Разве вы не рады, что я держусь от нее подальше, как еще совсем недавно вы того от меня требовали?

– Нет, – мать печально покачала головой. – Я не могу радоваться тому, что делает моего сына несчастным. Лукас, я ничего не имею против Мадлен Тынен. Наоборот, она привлекательная, умная и, ко всему этому, очень красивая девушка. Очень толковая в торговых делах. Но, мой дорогой мальчик, она помолвлена, и этого никто не отменял. Пока она сама не решит разорвать эту помолвку, ты должен считаться с этим. – Помолчав, она продолжила. – Мне казалось, ты хотел подтолкнуть ее к этому. Она что, дала тебе от ворот поворот?

– Как тебе сказать… – Лукас без сил откинулся на спинку стула и на короткое время запрокинул голову назад вниз.

Мать озабочено наклонилась к нему.

– Что такого произошло, что тебя так обескураживает?

Сын молчал. Долго. Есть вещи, о которых не говорят со своей матерью. Наконец он неохотно снова выпрямился.

– Скажем так: случилось то, что сделало ее отказ фон Вердту практически невероятным.

– Ага. – Мать призадумалась над его словами, затем тяжело вздохнула. – Ох… – Она поняла, что он имел в виду. Хедвиг протянула руку к нему, затем сразу же отдернула. – Ты думаешь, что теперь невозможно, чтобы она стала твоею?

Он пожал плечами.

– Я не знаю, мать.

– Хорошо. – Она встала, обошла вокруг стола и положила руку ему на плечо. – Как я понимаю, ты должен прояснить все в самое ближайшее время, не так ли?

Он удивленно поднял голову.

– Действительно?

– Да, Лукас, потому что нет ничего хуже, чем жить в неопределенности. – Слабое подобие улыбки вернулось на ее губы. – Всемогущий Бог знает, что этому дому нужна еще одна душа, хорошо разбирающаяся в торговле. – Выражение ее лица снова стало серьезным. – Она еще ничего не знает о предательстве, которое совершил фон Вердт? Когда ты ей об этом расскажешь?

Он пожал плечами.

– Скоро, потому что дело может принять такой оборот, что мне понадобится ее помощь. Мне не хочется втягивать ее, но я боюсь, что этого не избежать. В случае, если фон Вердт откажется признать содеянное им, она будет единственной, кто сможет его вразумить.

– Ты действительно думаешь, что он может отказаться? Даже если ему будет грозить смерть?

– Я не знаю. – Лукас мрачно смотрел прямо перед собой. – Я надеюсь, он проявит благоразумие, хотя бы ради Мадлен.

– Будь с ней понежнее, когда станешь говорить ей это. Я имела в виду фон Вердта. – Она еще раз сжала его плечо и вышла из конторы, не проронив больше ни слова.

Расстроенный Лукас смотрел вслед матери. Конечно, она права. Ничего не делать и оставаться в неведении – плохая идея. Ситуация, в которой он оказался, к сожалению, слишком неоднозначна. Одно было ясно: нужно поговорить с Мадлен. Поэтому он спрятал неоконченное письмо в надежное место, схватил с полки пару документов и отправился в сторону дома Тыненов.

* * *

Мадлен скрупулезно записала в книгу последние данные по продажам тканей, а затем пошла в склад проверить, все ли там в порядке. Сегодня в конторе она работала одна, потому что отец с Вильгельми уехали в Кельн. Утром они получили сообщение, что давно ожидаемые торговые суда с юга уже стали на якорь в Кельне. И теперь товарами, доставленными на этих судах, согласно закону о продажах будут в течение двух недель торговать на рынках этого города. Поэтому отец решил немедленно отправиться в путь вместе со своим помощником, чтобы постараться оформить ряд сделок.