P.S. I Hate You - Уинтер Реншоу

– А что там? – Большеглазая, белокурая, вертлявая дочка Рейчел заглядывает в небольшую картонную коробку, которую я принес с собой.

– Всякое, – отвечаю я.

– А что ты будешь делать с этим всяким? – спрашивает она.

– Разное.

– А какое разное? – не отстает она.

– Кейтлин, – одергивает ее Рейчел, одетая уже не в свою рабочую форму, а в лосины и свитер. Она входит в комнату и выпроваживает дочку прочь. – Извини. Она задает миллионы вопросов и не умеет вовремя остановиться.

– Все хорошо. – Я сижу на потертом диване, застеленном покрывалом с цветочным рисунком, в уютной гостиной бунгало, принадлежащего коллеге Марицы.

То, что я нахожусь здесь, кажется мне сюрреалистичным, и я понятия не имею: то ли я собираюсь свалять самого большого дурака в мире, то ли одержать блестящую победу. Но я должен попытаться.

Я должен это себе. И ей. Нам.

– Еще раз спасибо, что делаешь это для меня, – говорю я Рейчел, растирая ладони.

– Конечно. – Она машет рукой. – Она убьет меня за то, что я ей соврала, но я считаю… надеюсь… что у вас все получится.

Сегодня, пару часов назад, я заехал в кафе, надеясь перехватить Рейчел. Я хотел лишь узнать, отдала ли она Марице мое письмо, потому что не мог понять, почему Марица все еще держится так отстраненно и неприязненно, если уже знает правду.

Но когда Рейчел сказала мне, что Марица отказалась прочитать письмо, то неожиданно смягчила удар, предложив помочь мне, чем сможет.

– Иногда она бывает упрямой, как старый мул, – говорит Рейчел. – Обычно она этакая жизнерадостная дева, порхающая вокруг с улыбкой на губах, но если уж она уперлась, ее и тягачом с места не сдвинешь.

– Думаешь, она будет зла, когда приедет сюда? – спрашиваю я с легким смешком, представив, какой офигенно милой Марица выглядит, когда злится, морща красивое лицо и упирая изящные руки в бока.

– Я имею в виду – вряд ли она с порога бросится тебе в объятия, как в кино, в замедленном движении, если ты думал о чем-то таком. – Рейчел закатывает глаза. – Но нам нужно лишь, чтобы она пришла и выслушала тебя. Куперу дана инструкция запереть дверь, если я скажу волшебное слово, а Калла спрячет ключи от машины Марицы, если до такого дойдет.

Покачав головой, я усмехаюсь. Я знаю, что Рейчел просто пытается разрядить обстановку и слегка ослабить напряжение, но я постоянно вспоминаю о том, как Марица смотрела на меня позавчера утром в кафе. И как все, что я говорил ей в больнице, казалось, влетало в одно ее ухо и вылетало в другое, как будто она меня вообще не слушала.

Если она не хочет слышать меня, если она так убеждена, что я намеренно перестал писать ей, то я никак не смогу ее разубедить.

Но сделать попытку это мне не помешает.

– Мам, она здесь! – кричит от окна сын Рейчел.

– Ладно, ладно, я тебя слышала. А теперь иди вместе с сестрами в свою комнату, посидите там немного, – командует та, проводя пальцами по его волнистым белокурым волосам. – И выходите только в том случае, если я крикну волшебное слово.

Купер кивает, берет сестер за руки и уводит их по коридору. Только сейчас, в наступившей напряженной тишине я осознаю, что мое сердце выбивает в груди барабанную дробь, а ладони потеют, словно в жару.

Я никогда в жизни так дико не психовал, но я проглатываю это чувство, заталкиваю его туда, где я не смогу видеть, слышать или ощущать его, потому что я должен вернуть Марицу. Я должен доказать ей, что она значит для меня больше, чем значил кто-либо за всю мою жизнь, а я не смогу этого сделать, если буду нервничать и ожидать худшего.