Незнакомцы на Монтегю-стрит - Карен Уайт

Выйдя на переднее крыльцо дома, я первым делом заметила у тротуара на противоположной стороне улицы черный «Порше» Джека. Он выскочил из машины и, как только я подошла, открыл пассажирскую дверь. Садясь в машину, я демонстративно отвернулась от окна башни и все равно ощутила знакомое покалывание кожи на затылке.

Уже в салоне, когда я пристегивала ремень безопасности, на меня обрушился аромат духов Ребекки, а следом за ним густой аромат еды. Обернувшись на узкий выступ, считавшийся задним сиденьем, я увидела пакеты из магазина «Брент», что на Брод-стрит.

– Я думала, что поедем куда-нибудь пообедать, – сказала я, пытаясь скрыть разочарование в голосе.

– Так и есть, – сказал Джек, отъезжая от тротуара. – Я подумал, что неплохо устроить пикник на свежем воздухе в парке Уайт-Пойнт. Еще не очень жарко, и было бы грешно этим не воспользоваться, пока есть такая возможность. – Он надел солнцезащитные очки, но я успела заметить темные круги у него под глазами. – Как там прошел урок у Нолы?

– На удивление хорошо благодаря моей матери. Кстати, ты ее должник. Знаешь, я считаю, что тебе не следовало подкупать Нолу с помощью айфона. Не сомневаюсь, что она и так бы пошла на урок.

– Откуда ты знаешь? – Он резко свернул с Брод-стрит на Митинг-стрит, едва не сбив при этом крупного мужчину, вставшего посреди дороги, чтобы сфотографировать церковь Св. Михаила. Джек резко вырулил, объезжая его, но мужчина этого даже не заметил и, как ни в чем не бывало, остался стоять, направив объектив на самый узнаваемый шпиль Священного города.

– Думаю, Нола воспринимает это не только как возможность серьезно отнестись к своему таланту, но и доказать, что ее мать не права, показать Бонни, чего та лишила себя.

– Ты так считаешь? Это звучит как-то… неправильно. В конце концов, они мать и дочь.

– Уж поверь мне. Тебе никогда не понять отношений между матерью и дочерью, так что даже не пытайся. По сравнению с этим поиск лекарства от рака – сущий пустяк.

– Кому как не тебе это знать.

– Абсолютно верно. – Я указала на универсал «Вольво» с наклейкой колледжа Портер-Год на стекле, отъезжавший от бордюра на Восточной Батарее. Джек тотчас же, с первой попытки, аккуратно въехал на освободившееся место. Впрочем, иначе и быть не могло.

– Ты случайно не знаешь размер обуви Нолы? – спросил он.

– Шесть с половиной. Почему ты спрашиваешь?

– Просто готовлюсь к той части спектакля, где мы скажем Ноле, что в Эшли-Холл ей придется носить форму. В те дни, когда ученицы должны носить школьный блейзер, им разрешено надевать черные или фиолетовые туфли с закрытым мысом. Я думал, что пара фиолетовых «Конверсов» может сработать.

Я сомневалась, что администрация школы это одобрит, а вот Нола наверняка оценит этот жест, как и я, судя по тому, как кровь в моей голове превратилась в кисель. Я потянулась к заднему сиденью и взяла пакеты. Джек обошел машину, чтобы открыть мне дверь.

– Ты уже изучил требования к форме? Нола ведь еще даже не сдала вступительный экзамен!

Джек запер дверь и улыбнулся.

– Я уже купил все, что ей нужно, кроме легинсов, потому что они не продаются в магазине школьной формы и я не совсем уверен, какие нужны.

У меня вновь закружилась голова.

– Ты уверен, что ее примут?

– Я видел ее табель из школы в Лос-Анджелесе, а также результаты единых экзаменов. С их стороны было бы верхом глупости не принять ее, при всех ее странностях. – Он остановился и посмотрел на меня: – Если помнить о том, через что она прошла и какой удивительно независимой и сильной, несмотря ни на что, осталась, плюс ее музыкальный талант и ее… скажем так, ее своеобразие, так что она точняк туда поступит.

Я кивнула, но ничего не сказала. Не потому, что я была не согласна с ним – еще как согласна! – а потому, что боялась совершить какую-нибудь глупость, например поцеловать его.

Как только мы подошли к фонтану в виде ананаса в центре парка Уайт-Пойнт, группа туристов, сидевших на соседней кованой скамейке, выслушав своего гида, встала и двинулась дальше, оставив это место в нашем полном распоряжении. Когда я бывала с Джеком, такие вещи происходили всегда. Я взглянула на водную гладь гавани. Интересно, увижу ли я дельфинов? Увы, я была вознаграждена лишь открыточным видом парусника.

Мы достали из пакетов наш ланч: сэндвич с индюшатиной для меня и вегетарианский – для Джека.

– Et tu, Brute? И ты Брут? – спросила я, укоризненно на него глядя.

Джек пожал плечами:

– Я не вижу себя веганом, но я люблю овощи, вот я и подумал, почему бы нет? – Он посмотрел на мой сэндвич. – Но если тебе покажется, что для тебя здесь слишком много мяса, я с радостью заберу часть себе.

Я фыркнула, давая понять, что у него столько же шансов оттяпать мой ланч, как если бы Нола не могла дождаться, когда наденет школьную форму. Я посмотрела на дно пакета и пыталась подавить свое разочарование.

– Не волнуйся, они в другом.

Я заглянула во второй пакет и, к своей великой радости, увидела в нем пару пирожных. Джек не ел сладкого, поэтому я знала, что оба для меня. Мы были почти как старая супружеская пара, с той единственной разницей, что у нас не было никаких свиданий и мы не спали в одной комнате. При этой мысли я покраснела и поспешила отвернуться к гавани.

На Батарее было полно туристов и местных жителей. Народ высыпал на улицу, наслаждаясь последними приятными деньками перед тем, как город, словно мокрое одеяло, окутает невыносимая влажная жара. Я снова буду вынуждена зачесывать волосы вверх, в тщетной попытке подавить их поползновения превратиться в некое подобие мочалки.

На траве расположились любители пикников. Другие позировали перед фотообъективами, сидя верхом на старинных пушках, грозно глядящих на гавань и форт Самтер. Если когда-то пираты и янки были врагами, которым следовало дать отпор, то теперь Батарея была довольно безобидной, если не считать огромного количества туристов, искалеченных падениями с пушек и пирамид, сложенных из ядер.

– Я узнал кое-что о Джимми Гордоне.

Впившись зубами в сэндвич, я снова переключила внимание на Джека. Как назло, длинная лента квашеной капусты упорно отказывалась полностью залезть мне в рот. Поскольку только Джек, причем не раз, видел меня в теплой фланелевой пижаме, я не стала стесняться и подтолкнула ее в рот пальцем. Он посмотрел на меня с веселой усмешкой.

– Судя по всему, он славный парень. Либо он все еще новичок в музыкальном бизнесе и слава не испортила его, либо он на самом деле человек порядочный. Но я не смог обнаружить никакой связи между ним и Бонни. Но Нола утверждает, что как-то раз встречалась с ним, верно?