Рождество каждый день - Милли Джонсон

Чарли удивился, как одно слово «Холлибери» могло вызвать такое богатство разноцветных воспоминаний. Медведь был коричневый, с желтой ленточкой на шее и красным брюшком, и он назвал его Робином. Как он мог забыть об этом?

– Интересно, что делают люди, которые должны были сегодня здесь обедать? – сказала Бридж, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Едят бутерброды с сыром, бедняги, – ответил Робин, погружая свою ложку в пудинг. – Подумайте, какую услугу мы оказываем домовладельцу. Вся эта еда сгнила бы. По крайней мере, то, что не лежало в морозилке. – Он поднял свое шампанское. – Это он должен заплатить нам. Мы проветрили помещение, позаботились о скоропортящихся продуктах и, несомненно, оставим ему блестящий отзыв на Tripadvisor^[65].

Джек щелкнул пальцами.

– Я хотел вам кое-то сказать. Держу пари, никто не присматривался к фотографиям на стенах.

Все покачали головами. Мэри заметила мимоходом несколько маленьких снимков в рамках, размером с открытку, но не придала им значения.

– Так посмотрите, они повсюду и так интересно висят. И на всех Фигги Холлоу такой, каким он был в период своего расцвета. Хотя, если честно, «расцвет» – это, наверное, перебор.

– Я просто не могу понять, почему я не слышал об этом месте раньше, – недоумевал Чарли. – Вокруг столько маленьких деревушек, и я знаю их все, фактически их названия могли бы стать моим профильным предметом на встрече по обмену опытом: Слаттеркоув, Холлибери, Брисвит, Винмарк, Литтл Лост, Рен Дуллем… очень странное место. Как будто из романа Джона Уиндема^[66]. Я приезжал туда мальчиком и помню, что там совсем не было женщин, а некоторые мужчины глазели на мою мать, как на какое-то диковинное существо.

– Чертовы северяне, они все такие странные, – сказал Робин, подмигнув Мэри.

– Нет, оно определенно было очень странным. – Чарли вздрогнул. – Будто там разводили мутантов, укрывали инопланетян или что-то в этом роде.

Я имею в виду, деревня, в которой мы живем, довольно замкнутая, и мне это нравится, но Рен Дуллем в сравнении с ней был прямо-таки необычным местом.

– А где вы живете, Чарли? – спросил Джек.

– Мы живем недалеко от Тринга, прекрасное место. В деревне под названием Таквитт^[67]. Пожалуйста, не смейтесь.

Но было слишком поздно: Джек прыснул, и пудинг вылетел у него изо рта, к его смущению и изумлению Мэри.

– Да, неудачное название, – продолжал Чарли. – Сейчас люди требуют изменить гласную букву и сделать его немного более респектабельным. Нам еще предстоит узнать, станем ли мы в один прекрасный день Токвиттом или Теквиттом. Местной газете очень нравится печатать заголовки о советниках из Таквитта.

– Надеюсь, вы не будете возражать, если я пропаду на остаток дня, – прервал их разговор Брайан. – Миссис Косгроув сервирует стол, и я очень хочу, чтобы вы почувствовали аромат, исходящий из нашей кухни, по радиоволнам. Я вернусь завтра, а до тех пор оставляю вам несколько моих любимых песен, под которые вы сможете поужинать.

– Интересно, что у него на столе? – спросил Чарли.

– Но если вам интересно, то у нас будет свиная нога, – сказал Брайан.

– Это так жутко, – произнесла Бридж. – Как будто он слушает нас.

– Надеюсь, это не слишком жестко для его десен, – ответил Робин. – Он не сможет разгрызть кости.

Они доели свой пудинг и превосходный трайфл Люка, пока Брайан проигрывал свои заранее записанные треки. «Тихая ночь, святая ночь. Все спокойно, все светло…»

Чарли вслушивался в слова песни, которую он слышал уже много раз, но сегодня они задевали его за живое. «Спи в небесном покое». Он чувствовал, что действительно будет спать спокойно – теперь, когда Робин подарил ему свое время и позволил поговорить обо всем.

Робин, будто почувствовав, что о нем думают, повернулся к Чарли и улыбнулся. Улыбнулся замечательному человеку, которого жизнь подарила ему, человеку, который дал ему все: работу, семью, дом, безопасность, любовь. На его глаза навернулись слезы, и он крепко зажмурился. Он будет горевать, когда Чарли не станет, но не раньше. Сейчас же он будет смаковать время вместе с пудингом и трайфлом. Здесь и сейчас.