Мой худший друг - Мария Высоцкая

Хороший вопрос. В точку. Потому что я не знаю и не помню, когда за последние два года проводил субботний вечер дома. Поэтому малодушничаю и озвучиваю «правильный» ответ:

– Остался бы.

Ловлю ее взгляд. Громова ставит вазу на подоконник и задергивает штору одним резким движением.

– Ну-ну.

– Не веришь?

– Не очень, – цокает языком и, обойдя меня стороной, усаживается на кровать.

Воспринимаю это как приглашение и сажусь с ней рядом. Расстояние сантиметров десять. Если сейчас ее коснусь, точно разорется. Или, даже хуже, холодно проигнорирует. Поэтому откидываюсь назад и подпираю спиной стенку.

Молчим.

Оба, как полные придурки, сидим и молчим.

Арина издает глубокий вздох и, упершись ладонями в кровать, отталкивает себя к стене, почти сразу притягивая колени к груди.

– Так и будем молчать?

Не выдерживаю. Первым эту тишину разрываю, потому что еще секунда этого «транса», и просто взорвусь.

Арина пожимает плечами. Но теперь хотя бы на меня смотрит. Злобно, правда, но это формальности.

– А что говорить? Мне кажется, что не получается у нас, Тим. Ничего не получается, – последнее проговаривает по буквам.

– Тоже в мед, что ли, после школы податься, – закидываю удочку, чтобы ее отвлечь.

Потому что то, куда она клонит, да нет же! Говорит прямо, мне не нравится. Что значит «не получается»? Я не согласен. Я на такое вообще не подписывался!

– Чего?

Аринка хмурится, но свой жизнеутверждающий бред притормаживает. Можно ловить момент.

– А что? Я не принципиальный, – ухмыляюсь. – Отец заплатит. Сам вряд ли поступлю. С моими-то знаниями по химии.

Пока она переваривает сказанное, просовываю ладонь ей под спину и подтягиваю к себе. С физическим сопротивлением не сталкиваюсь. Она только глаза закатывает, а сама при этом мне поддается.

– Будем вместе учиться… – продолжаю, устраивая ее между своих ног. Обхватываю плечи, крепко прижимая Арину к груди.

– Не говори ерунды, – бормочет, но чувствую, что улыбается.

– А мне кажется, идея – топ.

Арина примерно минуту смотрит на свой стол, а потом запрокидывает голову так, чтобы видеть меня.

– И ты не права. Если решила меня кинуть, скажи прямо, – переплетаю наши пальцы. – Но даже не думай, что я от тебя отстану.

– У тебя развивается мания преследования.

– Ага. Она. Мир?

Аринка прищуривается. Думает. И делает это очень демонстративно. Затягивает и так повисшее между нами молчание, а потом кивает.

– Мир.

– И, если у тебя есть дела… как в пятницу, говори сразу. Я пойму. Правда пойму. Еще одного заваленного теста моя психика просто не переживет.

Улыбаюсь и получаю тычок локтем в живот.

Арина пафосно дует губы, но быстро меняет гнев на милость.

– Давай что-нибудь посмотрим, – сама предлагает. – Я тут один сериал хотела начать…

– Давай. Тащи бук.

Следующие несколько часов мы валяемся на кровати, залипая в экран ноутбука, который стоит на стуле рядом. Арина лежит у меня под боком. На удивление, сегодня я не то что не воспринимаю ее близкое присутствие остро… Просто похоть внезапно заменили трепетные чувства. Хочется просто ее обнимать.

Прижимаю Аришу к себе крепче, а самого подрубает. Бессонная ночь не прошла бесследно.

– Ты спишь? Тим!

– А, нет, там сейчас крутой момент будет, смотри.

– Ты уже видел эту серию?

– Все серии.

– Почему не сказал? Я думала…

– Смотри.

Прижимаю пальцы к ее щеке, аккуратно поворачивая блондинистую голову к экрану.

Домой уезжаю часов в одиннадцать. Прошаркиваю мимо открытого отцовского кабинета к лестнице, но не успеваю поставить ногу на ступеньку. Останавливаюсь.

– Тим, зайди-ка.

Папа сидит в кожаном кресле за столом, перед ним открытый ноутбук.

– Чего?

– Куда поступать будешь, определился?

– Ага. В мед.

Видел бы папа свое лицо со стороны.

– Шутка. Не знаю еще. Я бы вообще этот год после школы пофрилансил. Или у тебя поработал. Толку от этого явно будет больше.

– Думай. До выпускного еще есть время.

– Пару вариков я тебе накидал только что.

– Меня они устраивают только в тандеме с учебой. Учишься, работаешь – у меня. Учишься, фрилансишь – на себя.

– Ладно. Буду думать. С мамой помирились?

– Мы и не ругались.

– Понял. Спокойной ночи.

– Спокойной.