Невеста против - Лика Вансловович

Мужчина задумчиво изучает мое лицо и молча кивает, его пальцы сильнее сжимают мою поясницу и притягивают меня чуть ближе, чем это дозволено.

Голова кружится, правая нога неприятно ноет и мешает двигаться плавно и женственно. Но я стараюсь не думать об этом, прислушиваюсь к музыке, вдыхаю ее вместе с воздухом и пропускаю через себя. Смотрю через плечо герцога отстраненным, невидящим взглядом, снова неважно, что подумают обо мне другие и кто держит меня в своих руках и ведет в танце, ничего не важно, кроме этой музыки.

Я, как и три года назад, ощущаю за спиной прозрачные тонкие крылья, которые не позволяют мне оступиться, делают мое тело легким и почти невесомым. В какой-то момент я и вовсе закрыла глаза, расслабилась и почувствовала, как отступает ненавистная мигрень, как проходит боль в ноге и как крылья расправляются еще шире, поддаваясь легкому осеннему вихрю.

Рука герцога надежно удерживает меня и не позволяет упасть, мы вместе летим, едва касаясь паркета, он словно чувствует каждый мой шаг, каждый вдох, улавливает малейшие изменения в ритме и, пока продолжается это безумное кружение, я могу дышать и ни о чем не думать.

Однако вальс подходит к концу, и волшебство вновь рассеивается, лопается, как мыльный пузырь. Я снова слышу голоса, ощущаю чужие взгляды и снова начинаю тонуть в них.

Выражение лица герцога кажется мне странным, в его глазах мелькает понимание, и я догадываюсь, в чем дело. Осторожно освобождаюсь от его рук, вежливо благодарю за танец, слегка приседая и опуская голову, снова выпрямляюсь и не сдерживаю грустной кривоватой улыбки.

— Вы все-таки меня вспомнили?

— Девочка, которая не любила танцевать и искала женатого кавалера, чтобы позлить отца? — несколько озадаченно произносит герцог, и я замечаю на его губах едва уловимую, но искреннюю улыбку, она совершенно преображает его лицо.

Я замираю, следя за выражением его глаз, они уже не кажутся мне такими холодными и опасными. Может быть, он отступится от своей затеи, позволит мне вернуться домой и спасет племянника, не требуя ничего взамен?

— А вы незнакомец, так и не назвавший своего имени, но поддавшийся на шантаж юной дебютантки! — неуверенно улыбаясь, произношу я, желая удержать момент и дотянуться до сердца герцога, оно же у него тоже есть, ведь так?

Мгновение, и что-то меняется в его лице, глаза снова наполняются тьмой, которая стирает слабую улыбку, заставляет презрительно скривить губы.

Наверное, мой детский шантаж напомнил ему о жене, покойнице, память которой он теперь готов с легкостью предать…

— Вам придется дождаться, пока я не закончу все дела, а потом вы отправитесь вместе со мной за город. Там нам никто не помешает, графиня, — спокойно произносит герцог.

Я чувствую, как отливает кровь от лица, как что-то незримое сковывает горло ледяными пальцами, и я едва удерживаю равновесие, жадно глотая воздух, которого все равно не хватает.

— Сегодня? Я должна сделать это сегодня? — тяжело сглатывая, переспрашиваю я, с тревогой оглядываясь по сторонам, словно ища защиты и спасения.

Но рядом нет никого, кто мог бы мне помочь. Люди не приближаются к нам и лишь неприязненно косятся в мою сторону, однако никто не осмеливается досаждать герцогу, пока он разговаривает со мной.

Мужчина смотрит на меня с явной насмешкой, как на наивное дитя.

— Вы прекрасно меня слышали, графиня! — отзывается он.

— Я не могу, не сегодня, не сейчас! Меня ждут, я должна вернуться домой, — на одном дыхании произношу я, выискивая в серых глазах понимание и сочувствие.

— Я уже все сказал и не собираюсь ничего менять! Вы можете отправить свой экипаж домой и передать послание о том, что задержитесь в городе еще на день. Завтра я предоставлю вам свою карету, и вы благополучно вернетесь домой! Таковы мои условия, или вы все же намерены отказать мне? — острый испытующий взгляд, жестокий и почти равнодушный вспарывает мои крылышки и мне кажется, что я чувствую, как белоснежные перья осыпаются к ногам.

Я с трудом подавляю жалобный всхлип, опускаю голову и невнятно выдавливаю из себя последнюю фразу.

— Хорошо, Ваша Светлость, я останусь и дождусь вас!

Тут же разворачиваюсь спиной и поспешно ухожу, иду на нетвердых ногах, намереваясь разыскать Тимофея и передать послание для Алисы, чтобы сестра не волновалась и знала, что со мной все в порядке.

Мне так душно, что я даже не решаюсь застегнуть шубу, оставляю без внимания свою шляпку. Оказавшись на просторном крыльце, я жадно вдыхаю морозный воздух, с тоской смотрю на потемневшее небо и одинокий серп полумесяца.

Пушистые снежинки опускаются на мое лицо, тают на воспаленных от еще непролитых слез веках, я слизываю их с губ, но этого недостаточно, чтобы затушить мою боль. Ветер подхватывает несколько прядей, растрепав мою и без того неидеальную прическу. Я торопливо сдираю с рук перчатки, которые тут же выпадывают из моих ослабевших рук. Дрожащими пальцами касаюсь слегка заснеженных перил. Хочется зачерпнуть целую пригоршню лохматых льдинок и прижать к лицу, но я сдерживаюсь, и просто скольжу ладонью вниз, стряхивая хрустящие снежинки на мертвый мрамор лестницы. Мне не холодно и, наверное, даже не страшно, я пустая оболочка самой себя…

— Госпожа, куда это вы, озябнете совсем, мороз-то к вечеру крепчает! Может, я могу вам чем-то помочь? — передо мной возникает рослый малый, и я испуганно вскрикиваю, но быстро прихожу в себя.

«Что я здесь делаю еще и в таком виде? Совсем из ума выжила, размазня!»

— Как тебя зовут? — спокойно интересуюсь у крепостного, так вовремя подвернувшегося мне под руку.

— Климом, барыня! — охотно представляется паренек.

— Найди для меня кучера, его зовут Тимофей, он служит графине Богдановой! Скажи, чтобы немедленно явился ко мне! — сухо произношу я.

— Сию же минуту разыщу его, вы не беспокойтесь, — заверяет меня лакей и тут же исчезает из виду.

Все мое тело продрогло, я чувствую болезненное покалывание в ногах и старательно растираю замерзшие кисти, и все равно не хочу идти назад и боюсь даже думать, что герцог, возможно, уже закончил свои дела. Однако, дождавшись появления собственного кучера и передав ему на словах послание для сестры, я все же возвращаюсь в дом.