Компот из сладкой лжи - Маша Ловыгина

Когда Наденька приблизилась к двери, та раскрылась, явив перед ней спешащего Кораблева. Увидев Чарушину, Денис оторопел. Уши его покраснели, и веснушки на лице стали еще ярче.

— Надежда, а я вот…

Не дав ему опомниться, Чарушина навалилась на него грудью и втащила капитана обратно. Она спиной чувствовала на себе взгляды Тураева и Половикова и надеялась на то, что они не успели заметить Кораблева.

— Денис! — Наденька обхватила его за плечи и заглянула в глаза. — Денис… — голос ее дрогнул, когда она увидела, как тот отвел взгляд в сторону. — Ну же, не молчи!

— Так я ведь как раз тебе звонить пошел. Не хотел из кабинета, да и вообще… Откуда ты узнала?

— Неважно! Какая разница! Что произошло? Где Павел?

— Я знаю не так много, — понизил голос Кораблев. Заметив, как нервно дернулись руки Нади, он спешно добавил: — Тебя все равно к нему не пустят. Там охрана, отдельный бокс, все дела…

— Городская больница? — уточнила Чарушина.

Кораблев кивнул и огляделся. Вокруг сновали сотрудники и посетители, поэтому он отвел Наденьку в сторону.

— Это все Залесский! Потребовал группу оперативников, они там весь берег еще раз прочесали. Потом насчет водолазов договорился. Прокурор его, мягко говоря, послал, — кашлянул Денис. — Надо же обоснование, запрос. А Залесский все по-своему делает. Ну, в общем, нашла коса на камень. Так он в секции дайверов двух человек нашел. Вот у мужика чуйка!

— Я не понимаю… — затрясла головой Надя. — Причем здесь дайверы? Почему Залесский решил, что Павел утонул?

— Да кто ж его знает? Говорю же, чуйка! Они нашли его у одного из этих островков. В воде. Голова только торчала. Каким-то чудом удержался за корни дерева, еле потом пальцы расцепили! Говорят, синий весь был… — Кораблев поежился. — Еще бы, столько времени в холодной воде с ранением…

Наденька прислонилась к стене, борясь с желанием сползти на корточки. Бросив взгляд на входную дверь, заметила поднимавшихся Тураева с Половиковым. Тогда она ухватила Кораблева за рукав и потянула за собой в смежный коридор.

— Мне нужно поговорить с Олегом Ивановичем, — решительно заявила она.

— Кажется, он у прокурора. Тут такой шухер поднялся. Дело-то серьезное, под наблюдением, — ответил Денис и проследил за ее взглядом. — О, потерпевшая сторона явилась. Сейчас начнется.

Наденька развернула Кораблева к себе лицом и спряталась за ним, выглядывая из-за его плеча.

— Как мне попасть к Залесскому, а? Мне очень нужно! Денис, милый, дорогой, ну, пожалуйста, сделай что-нибудь! — она уткнулась в грудь Кораблева. Плечи ее затряслись.

Кораблев погладил Надю по голове и судорожно вздохнул:

— Я правда не знаю, что там и как… Только то, что его в больницу увезли.

Наденька шмыгнула носом и вытерла слезы ладонями.

— Подожду Залесского.

— Надя, он тебе ничего не скажет. Следствие. Тем более, что ты и так…

— А я свидетель! И если бы я не нашла запонку, — ее глаза сверкнули, — то хрен бы они о чем-то догадались! — Но тут же опять сникла: — Но если бы я не была такой дурой, то Павла нашли бы гораздо раньше!

— Ты не можешь этого знать.

— Чего именно?

— Что было бы, если… — Кораблев помолчал, а затем сказал: — На четвертом этаже приемная прокурора. Ты на лестнице подожди, а когда Залесский выйдет, попробуй с ним поговорить. Только, мне кажется, он ничего тебе не скажет.

— Спасибо! — Надя поднялась на цыпочки и клюнула носом в щеку Кораблева. — Я побежала! Потом тебе…

— Позвонишь, я понял. — Лицо капитана озарила грустная улыбка.

Перескакивая через ступеньки, Чарушина поднялась на нужный этаж. Приоткрыв дверь, она увидела широкий коридор и дежурного за столом, который, по всей видимости, совмещал функции охраны и секретаря.

Наденька осталась стоять на лестничной площадке и, облокотившись на поручень, невидяще уставилась в окно, на подоконнике которого валялась табличка "Не курить!" и стояла жестяная, полная окурков, банка из-под кофе.

У Нади кружилась голова и сосало под ложечкой. Страх волнами поднимался внутри живота, и от этого спирало дыхание и влажнели ладони. Ей казалось, что она чувствует запах табака в воздухе, но странное дело, сейчас он скорее действовал успокаивающе, словно напоминая о том, что вокруг нее все же живые люди, а не бездушные манекены. Тот же Залесский не отмахнулся, а зацепился за улику и продолжил расследование. Но ведь действительно: если бы она не поехала к реке и не нашла запонку, то Ржевский, ее милый синеглазый принц, умер бы от потери крови в холодной воде… Горечь подкатила к Надиному горлу. Чарушина прикрыла рот рукой и часто-часто задышала, чтобы избавиться от приступа. Перед ее глазами так явственно встало мертвое лицо Павла, что захотелось кричать и биться головой о стену.

— Мне бы только знать, что ты выживешь… — прошептала она.

Но что если придя в себя, Ржевский признается в убийстве? Или тот же Залесский докажет его вину и упрячет за решетку?

Надя достала телефон и набрала номер Церен. Та ответила моментально, будто держала палец на кнопке вызова.

— Зая… — Чарушина сглотнула. — Павла нашли. — Она чуть сдвинула трубку, когда услышала громкий вскрик девушки. — Пока ничего толком не знаю. Я потом тебе позвоню, ладно?

Сунув телефон в карман, Надя поморщилась — табачный запах стал сильнее, словно кто-то выпустил дым рядом с ее лицом.

— …нашли тоже салагу-первогодка… — раздалось за ее спиной.

Вышел Залесский. Заметив Надю, он остановился.

— Здравствуйте, Олег Иванович, — хрипло поздоровалась Чарушина. — А я вот тут… вас жду.

Он снял очки, дыхнул на стекла и снова напялил их на нос.

— Гражданин Ржевский в больнице, в коме, — голос следователя был официален и сух.

— Я знаю… А что говорят врачи? — Надя сплела пальцы в замок и с силой сжала.

— Что говорят врачи… — пожал плечами следователь. — Пока информации нет.

— А как же тогда… Как мне узнать?..

— Идите домой, Надежда Николаевна. Как только что-то станет известно… Ну вы понимаете, — уже мягче ответил Залесский.

— Да, я понимаю. — Чарушина расцепила пальцы и потерла лоб. — Я хотела спросить, вам передали букет? Вы простите меня, что он так выглядит! Мне пришлось доставать его из мусора, потому что я сглупила и выбросила букет в мусоропровод в тот самый день… Не знаю. что на меня тогда нашло… Цветы все целы, и если спросить в "Герде", то они, конечно же, вспомнят когда