Няня из газеты - Марен Мур

Он снова наклоняется, целуя дорожку вниз по моей шее, прежде чем прошептать: — Не больше, чем я.

Это его слова, и каждый день он доказывает это.

Эпилог

Лиам

Шесть месяцев спустя

Сегодня отмечается первый день оставшейся части нашей жизни. Я ждал этого несколько месяцев. Мечтая об этом самом моменте.

Наконец, это происходит.

И… я нервничаю.

Возможно, я нервничал больше, чем когда-либо в своей жизни, а я стоял посреди распроданных арен тридцати пяти тысяч человек. И все же, когда я стою под этой аркой в ожидании, мои ладони вспотели, а сердце колотится в груди.

Это момент, который меняет все.

Начинается музыка, и звук скрипок навязчиво мягок и прекрасен. Гости встают со своих мест, и все поворачиваются лицом к спине.

Смотреть, как любовь всей моей жизни идет ко мне по проходу.

Сегодня я собираюсь жениться на женщине своей мечты на глазах у всей нашей семьи и друзей. Джульетта будет моей женой. И я никогда не был так уверен ни в чем за всю мою жизнь. До Джульетты я был всего лишь наполовину мужчиной. Когда она вошла в нашу жизнь, она изменила меня. Сделала меня лучше. Научила меня вещам, о которых я никогда не подозревал, что мне нужно учиться.

Толпа начинает шуметь, как только она появляется в поле зрения, стоя в конце прохода. Дыхание вырывается из легких с хрипом. Несмотря на то, что я ждал этого момента несколько месяцев, он не осознается до тех пор, пока я не вижу Джульетту, стоящую там в своем свадебном платье.

“Боже, она захватывает дух.”

Платье — это все, что я себе представлял, и даже больше. Кружевной лиф без бретелек и с завязками на талии, чтобы показать ее изгибы, облегает ее идеальное тело. А лучше всего? Это платье ее матери. Бабушка хранила его для нее все эти годы, и когда она рассказала Джульетте, Джульетта расплакалась и рыдала целый час подряд. Я думал, что знаю боль, пока не увидел, как она сломалась в тот день.

Ее платье не дорогое. Он не от именитого дизайнера, как некоторые женщины хотят в день своей свадьбы, а часть ее матери, которую она может иметь здесь с собой.

Впервые за много лет, сколько себя помню, я плачу.

На Земле нет большего подарка, кроме моих детей, чем Джульетта, которая стала моей женой и объединила нашу семью. Мы собираемся наполнить наш дом любовью, смехом и счастьем. От этой мысли слёзы в глазах усиливаются.

Теперь я понимаю, что до Джульетты я был потерянным человеком, живущим лишь оболочкой того, кем я мог бы быть, и совершенно не замечал этого факта. Все, что я делал, это с головой ушел в работу и заботился о девочках, и из-за этого мое счастье было отодвинуто на второй план. Я не позволял себе даже думать о том, каково это снова быть с кем-то… и тут Джульетта взяла мою жизнь штурмом.

Она — лучшее, что когда-либо случалось со мной и девочками — я знаю это без сомнений и вопросов.

Играет свадебный марш, и моя красавица идет мне навстречу. Мои глаза не отрываются от нее, пока она изо всех сил цепляется за свою бабушку, и они вдвоем идут по проходу. Ее яркие глаза полны слез, как и мои. Я никогда не забуду, каково это стоять здесь, в окружении наших семей и друзей. Как она прекрасна в этом платье. Количество любви, которую я испытываю к ней.

Наконец, она стоит передо мной и выглядит красивее, чем я когда-либо видел ее, и, Боже, я никогда не любил ее больше.

— Кто выдает эту женщину? — спрашивает священник.

— Я, молодой человек, — утверждает бабушка. Дерзкая как никогда. Мы получаем не только Джульетту, но и ее бабушку. Девочки ее обожают, и она держит меня в напряжении.

Джульетта смотрит на нее со слезами на глазах и притягивает к себе, чтобы обнять.

— Я люблю тебя, бабушка, — шепчет она. Так тихо, что только бабушка и я можем слышать.

— Я люблю тебя больше, дорогая.

Бабуля протягивает мне руку Джульетты, а затем встает рядом с моими девочками, которые стоят в стороне, рядом с остальными подружками невесты Джульетты. Мы решили пропустить цветочниц, так как Ари быстро дала нам понять, что она предпочла бы быть рядом с Джульеттой. Кто мог с этим поспорить?

Я коротко ухмыляюсь и подмигиваю им обоим, и они машут мне, прежде чем Джульетта вкладывает свою трясущуюся руку в мою, и я помогаю ей подняться на алтарь. Вместе мы подходим и встаем перед священником, и Джульетта издает слезливый смешок, когда я смахиваю с нее слезу. Мне плевать даже на то, что я плачу перед ста пятьюдесятью членами нашей семьи и друзьями. Когда священник открывает свою книгу, Джульетта оборачивается и передает свой букет Алексе, а затем снова поворачивается ко мне.

Кажется сюрреалистичным, что момент, о котором я мечтал, планировал и молился, наконец, настал.

Я беру обе руки Джульетты в свои и нежно сжимаю. Скоро я собираюсь поцеловать свою жену, и я считаю секунды. Священник начинает церемонию, и я почти даже не слышу, как он говорит. Все, что я могу сделать, это смотреть на Джульетту и стараться не притягивать ее к себе, чтобы поцеловать, затаив дыхание. Ее глаза прикованы к моим, наполненные слезами, которые льются через край.

Священник тихо прочищает горло: — Лиам, ты можешь произнести свои клятвы.

У меня в кармане лежит сложенный лист бумаги, на котором небрежно нацарапаны мои клятвы. Это страница хаоса, заполненная царапинами и ошибками, и как бы я ни беспокоился о том, что мне придется произносить эти клятвы перед всеми… Я ни на йоту не нервничаю, когда смотрю в глаза Джульетте.

Все, что я чувствую, это облегчение от того, что наконец-то могу жениться на женщине, которую люблю.

— Я готовился к этому дню месяцами. Записывал то, что мне в тебе нравится, черты, которыми я дорожу, то, что ты, кажется, не замечаешь, но замечаю я. Но каждый раз, когда я думал, что мои клятвы готовы, я находил еще, что добавить. Они сейчас у меня