Большие планы маэстрины - Милена Валерьевна Завойчинская

— Какая невероятнейшая наглость! — озадачился дед Софи. — Хочу.

— Придется подождать пять минут, сейчас сварю.

Глава 24

Я встала и подошла к шкафчику, в котором под стазисом хранились продукты и напитки. Там же турка и небольшой запас посуды. Быстро засыпала все, поставила напиток на огонь и повернулась к маркизу. Он сканировал взглядом меня, даже не посмотрев на внучку.

— Я так понимаю, вы приехали мне угрожать? — полюбопытствовала я. — Чем именно, если не секрет? — Аристократ хмыкнул, но промолчал. А я продолжила: — Давайте я сразу обозначу свою позицию, пока мы с вами не поссорились.

— Ну-ну…

— Вы нам с Софи не нужны.

— Ее зовут Софи?

— Да. Ее зовут Софи Монкар. У нее моя фамилия. Она счастливый ребенок, которого все любят и который ни в чем не нуждается. Ни вы, ни ваш титул, ни ваши деньги, ни ваш замок или что там у вас есть еще — нам с ней не интересны.

— Вам я ничего и не предлагаю, Монкар.

— Будете называть меня просто по фамилии, я стану к вам обращаться так же, Нобль.

— В таком случае вам выпишут штраф за оскорбление аристократа.

— Вот уж нет. Не выдавайте желаемое за действительное. Обращаться к кому-то по фамилии не есть оскорбление, даже если этот кто-то маркиз. Законы едины для всех, и каждому стоит их знать.

У маркиза дернулось веко, но он промолчал.

— Допустим, маузель Монкар. Что вы хотите, чтобы отдать мне мою внучку?

— Ваше сиятельство, вы не хотите меня услышать. Ничего. Потому что я вам ее не отдам. Кофе… — Я налила в чашечку кофе, добавила сливки. Почему-то мне показалось, что он любит именно так, крепкий, со сливками, но без сахара. Передала ему чашечку на блюдце.

— Она нужна мне. И я заберу свою внучку так или иначе.

— Вам нужна не она. Не внучка. Вы всего лишь хотите заполучить носителя вашей крови, чтобы не отдавать титул и состояние дальней родне или короне, — парировала я. Налила кофе и себе, вернулась на стул напротив маркиза.

— Называйте, как вам угодно, маузель Монкар. Но если вы мне не отдадите дочь Маркуса, я вас уничтожу, — отпил он кофе.

— Вы можете думать что угодно, месье Нобль, но забрать Софи я вам не позволю. Вынудите — и я уничтожу не вас, но ваши имя и репутацию. Все королевство будет в курсе прелестных забав гнусного подонка Маркуса Нобля. И того, как он развлекался на досуге. А возможно и того, как богатенький титулованный папочка покрывал его игрища и убийства девушек. Уж поверьте, в Одимене не останется ни одного обученного грамоте человека, который не будет знать детали этой дивной истории. А неграмотным расскажут.

— Маузель, вы в своем уме? — усмехнулся он.

— Я — да. А вы? — Я посмотрела в глаза аристократу и без тени издевки или улыбки продолжила: — Серьезно думаете, что я отдам невинное дитя человеку, воспитавшему чудовище, насильника и убийцу? И не нужно мне говорить, что вы не знали. Монстрами за один день не становятся. Более чем уверена, ваш славный мальчуган Маркус, такой красивенький, такой очаровательный, обожал с раннего детства отрывать лапки и крылышки насекомым, мучить животных, пинать котят, избивать собак и лошадей. Это же так весело, издеваться над слабым. Да? А любящие родители, или уж скорее, сильно занятые собой и светской жизнью, закрывали на это глаза. Ведь их сыночек самый лучший, самый умный, самый одаренный. И да, такой богатый, что можно заплатить изнасилованной избитой горничной, чтобы она заткнулась и не болтала. И закопать кошку, с которой милашка Маркус заживо снял шкуру. Не так ли?

Я говорила спокойно, не повышая голоса. И была абсолютно уверена, что примерно так все и происходило. По воспоминаниям Мариэллы, которые я разложила по полочкам и тщательно осмыслила, была в отце Софи некая безуминка. Желание причинять боль. И полная уверенность в безнаказанности.

— Маркус не убийца. И вы ничего не докажете, — процедил маркиз.

— Маркус как раз убийца. И вы это знаете. А я докажу. Скольких девушек похоронили по вашему распоряжению? Вы лично покрывали его делишки? Или приставили к нему аморального слугу, который прибирался за юным маньяком?

— Я не причастен к этому! Вы не смеете… Это ложь! Маркус был хорошим мальчиком!

— Ой, ваше сиятельство, перестаньте! — отмахнулась я. — Уж мне-то можете не рассказывать, каким он был. Я больше не та доверчивая девочка Мариэлла, что имела неосторожность влюбиться в Маркуса Нобля. Та Мариэлла неделю провела у него в плену. А ваш чудесный добрый сыночек избивал ее день за днем, каждый свой визит. Часами бил, пинал, щипал. Ведь это так весело. Забивал, пока она не теряла сознание, и насиловал. И резал. Он ведь весьма ловко умел обращаться с кинжалом. Не так ли? Помните, как чудесно он крутил его между пальцев, словно молнию? Так вот, резал он так же быстро. И ему очень нравилось слизывать кровь.

— Это ложь… — Задрожали руки у мужчины.

— Ни слова неправды. Чем угодно поклянусь, хоть силой, хоть кровью, хоть жизнью. Хоть перед королем, хоть перед судом, хоть перед богами. И вы знаете, что я говорю истину. Ведь наверняка Мариэлла Монкар, несчастная однокурсница Маркуса, была не первой. Кто был раньше? Служанки? Шлюхи в борделе?

— Вы не посмеете об этом рассказать! Иначе я сотру вас в пыль!

— Еще как посмею, — ровно ответила я. — Не стоит пытаться меня запугивать, маркиз. Как я уже сказала, милой, доброй, скромной дворянки Мариэллы Монкар больше не существует. Ее нет, она исчезла. Растворилась в том ужасе, что творил Маркус. Теперь есть я. И я глотку перегрызу, фигурально выражаясь, за себя и своего ребенка. Если потребуется уничтожить род Нобль в глазах общества, я сделаю это, не раздумывая ни мгновения.

— Вы мне угрожаете?

— Нет, что вы. Объясняю свою позицию. Ведь это вы ко мне пришли, а не я к вам. Нам с Софи от вас ничего не нужно. Не трогайте нас, и тогда мне не придется доставлять неприятности вам.

— Маузель, вы в курсе, что закон на моей стороне? Ваша дочь — бастард моего сына. И единственная наследница моего рода. К ней перейдут титул, состояние, майорат.

— Я знаю законы, маркиз. Но если вы меня вынудите дойти до суда, то я приду туда к тому моменту, когда от репутации