Сокровище Пущи - Мария Морозова

– Я не кружу, – возмутилась искренне.

Мирослава Даниловна странно хмыкнула и вздохнула:

– Арсений – хороший человек. Но ему пришлось пережить кое-что очень страшное. И… – она покосилась на меня. – И, если ты сделаешь ему больно, пеняй на себя.

– Пережил страшное… – повторила я. – По вине Петра Рылинского?

Тригорская промолчала, продолжая смотреть вдаль.

– Вы знаете, что случилось? – не отставала я. – Но тоже давали кровную клятву?

– Нет, не давала, – качнула головой женщина.

– Тогда расскажите мне. Обещаю, что дальше эта история не уйдет.

– Не лезь в чужую жизнь, Феодора.

Она сделала шаг, собираясь отправиться в конюшню. Но я шустро пролезла между жердями забора и не позволила лошаднице уйти.

– Зачем тебе это? – нахмурилась Тригорская, когда я заступила ей дорогу.

– Не ради того, чтобы удовлетворить любопытство, – заговорила серьезно. – Я хочу помочь Арсу. Чувствую, что это страшное – оно до сих пор у него внутри. Травит душу, не дает жить спокойно. Да вообще не дает жить.

Мирослава прищурилась, но, видимо, что-то уловила в моих глазах, раз не стала гнать прочь. Вместо этого махнула рукой и побрела через луг. Я пристроилась рядом.

– Ты знаешь, кто такой Арс? – спросила она.

– Да, – закивала я. – Арсений Завьялов, боевой маг, когда-то закрывший прорыв под Светлопольском.

– Верно. Арсений был перспективным боевиком, которого ждала неплохая карьера. Умный, храбрый, рассудительный – он мог далеко пойти, а после того, как отличился под Светлопольском, вопрос о его повышении был почти решен. Но в дело вмешалась страшная случайность.

Она немного помолчала и продолжила:

– Его жена…

– Арс женат? – невежливо перебила я.

– Был. Его жена работала целителем в одном из госпиталей Старограда. Однажды поздно ночью она возвращалась домой после тяжелой операции. И переходя дорогу, попала под колеса одному придурку, который любил гонять по городу на своем навороченном магомобиле. Женщина погибла мгновенно.

– Это был Петр Рылинский? – спросила, холодея.

– Да. Он понял, что натворил, и позвонил отцу. Тот не захотел терять наследничка и прикрыл ему зад. Целиком скрыть преступление не удалось: там были и камеры, и даже свидетели. Но вину на себя взял один из водителей Рылинских. Сказал, что тайком одолжил магомобиль хозяев, покататься, и, отвлекшись, перепутал газ и тормоз.

– И все поверили?

– А как же? Свидетелей подкупили. Самые очевидные записи – уничтожили. Вел дело знакомый Рылинских, который просто не стал копать.

– В голове не укладывается.

Нет, я и раньше была не слишком хорошего мнения о Петре. Его поведение, манеры, даже взгляд – все выдавало в нем человека очень эгоистичного и самовлюбленного. Но такого я не представляла. Рылинский – убийца! Интересно, папа знал об этом? Скорее всего, нет, иначе бы точно не согласился отдать меня за него замуж.

– Арсений приехал из Светлопольска на следующий день, – продолжила Мирослава. – Он не дурак и сразу понял, что случилось на самом деле. Нашел этих самых свидетелей, которые видели на дороге именно Рылинского, и попытался добиться справедливости. Но не смог, слишком уж многое было куплено. Тогда Арс решил просто отомстить и чуть не убил Петра. Трагедию удалось предотвратить только чудом.

– Чудом? – ахнула я. – По-вашему, чудо – это то, что Петр вышел сухим из воды?

– Что Арсений не стал убийцей, – твердо ответила Тригорская. – Иначе бы сам сел из-за такой мрази. Хотя его и так лишили всех званий, привилегий и благополучно забыли про подвиг, который он совершил. Арса никто не поддержал. Побоялись гнева Рылинского и неодобрения императора.

– Император знал?

– Да, ему донесли.

– И он ничего не сделал? – не поверила я.

– Для дяди перспективный наследник близкого соратника оказался важнее простого боевика, – тяжело вздохнула Тригорская. – Арсу достались компенсация и клятва молчания. Всем свидетелям и причастным – просто клятва. Рылинскому – строгий надзор.

– Но это же несправедливо! – возмутилась я. – Они были готовы наказать обезумевшего от горя мужчину, чтобы прикрыть настоящего преступника?!

– В жизни вообще много несправедливостей, – поморщилась Мирослава.

Мы остановились у небольшого ручья, текущего в дальней части левады. Недалеко от нас резвились жеребята. Но мне сейчас было не до красот природы. Душу переполняла самая настоящая ярость.

– Арс сдался, – сказала женщина, понимающе глядя на меня. – Бросил все и уехал. Я встретила его здесь, узнала и стала выяснять, почему человек, почти что приставленный к ордену Огненного сердца, вдруг появился в деревне, да еще и в таком состоянии.

– Но ничего сделать не смогли. – Разочарование накатывало волнами.

– Не смогла, – с горечью призналась Тригорская. – Дядя стоял на своем. Поэтому все, что мне осталось – это присматривать за Арсом в Прилесье.

– Великие Предки… – прошептала я, прижав ладони к горящим щекам.

Ну как же так? Почему все настолько несправедливо? Нет, я не была наивной дурой и понимала, что в мире хватает плохого. Но столкнувшись лицом к лицу с фактом, что принадлежность к знатной семье у нас значит больше, чем настоящий героизм, просто не могла это принять.

Ко мне подбежал гнедой жеребенок и, ткнувшись в живот, заржал тихо и немного тревожно. Я рассеянно потрепала его по шелковистой гриве.

– Ну-ну, – чуть нахмурилась женщина. – Не нервируй мне животных.

– Простите, – выдавила я, пытаясь успокоиться.

Получалось плохо. Сила бушевала в груди, желая вырваться и покарать тех, кто обидел. И мне бы отпустить ее, но краем сознания я понимала, что последствия будут страшными.

Холодная вода, обрушившаяся сверху, стала полной неожиданностью. Я тихо ахнула, зажмурившись, и замерла на месте. Дыхание на секунду перехватило. Но странным образом это помогло отвлечься и остыть.

Медленно стряхнув с волос капли, я открыла глаза. Мирослава стояла в шаге от меня. Над ее ладонью плавал шар воды размером с кочан капусты. И этот шар явно готовился отправиться следом за первым – мне на голову. Но женщина, видимо, поняла, что сила присмирела, и вернула воду туда, откуда она взялась. В ручей.

– Не переживай, там чисто, – хмыкнула она, заметив укор в моих глазах. – Тебе нужно было успокоиться.

– Да, – кивнула я,