Не сахарные - Аделина Роуз

— Ужасно. А ты что не начала разговор?

— Я пыталась. Но он отвечал только «да» или «нет».

— Значит, нужно было другие вопросы задавать, — легко отвечаю я. — На которые не возможно так ответить. Он бы может так разговорился, что тебе бы пришлось уши затыкать, — я замечаю теплую улыбку на лице подруги.

Как, не успев ничего ответить, она отвлекается на сообщение в телефоне.

— Кто пишет? — переспрашиваю я, замечая, как Таська строчит ответ.

— Матвей, — поясняет она. — Он сегодня переезжает обратно в общежитие.

— Значит, твоя квартира теперь свободна? — начинаю широко улыбаться, понимая, что мы давно с Таськой не встречались на домашней территорией. Всё школа, да школа. — Мы давно не учили уроки вместе.

— Потому что ты их редко учишь, — смеется Таська.

— Ну, зато это не мешает мне получать хорошие оценки.

— Ну да, конечно, — язвительно говорит она, и моя уверенность на уроке тут же пропадает. Когда химичка неожиданно решает меня спросить. Конечно, я ничего не знаю! Так в моем арсенале появилась еще одна двойка! И как теперь ее исправлять?!

— Она издевается, — бормочу я, садясь на свое место. — Кто два урока подряд спрашивает?!

— А я говорила. Нужно было учить, — бормочет Таська.

Но на большой перемене Антонов ходит, словно за мной по пятам! Это уже кажется преследованием хуже Журавлева. Хорошо, что в этот момент Таськи не было рядом, она пошла, кажется к классной руководительнице за какой-то справкой.

— А твоя подружка где? — спокойно спрашивает Антонов. — Слушай, можешь поговорить с ней? А то я уже устал, что она за мной по пятам ходит, — выдает он.

Вот же он нахал! В жизнь я такое лучшей подруге не скажу! Чтобы окончательно испортить наши отношения? Она же мне и не поверит еще!

— Ты сейчас шутишь? — на полном серьёзе переспрашиваю я. — Если она тебе не нравится так и скажи ей об этом. Нечего меня в это впутывать.

— Я не хочу ее обидеть, — легко выдает он. Вот же у него все просто!

— Так не обижай.

— Я не могу, потому что мне нравится другая, — продолжает делиться своими чувствами. И мне от этого становится совсем не по себе.

— Поздравляю ее.

— Я говорил сейчас о тебе.

И в эту секунду мой мозг окончательно рушится! Я и нравлюсь Антону? Не может же быть такого. Я смотрю ему в глаза, и пытаюсь понять, правду ли он сейчас мне сказал? Но его крайне серьезное лицо говорит, что возможно — да. И это меня пугает еще больше! Нет! Нет! Нет!

— Ничего не ответишь? — спокойно переспрашивает он.

Я бросила взгляд через его плечо и вижу, как Таська приближается к нам.

— Не отвечу, потому что ты мне не нравишься. Лучше не стоит Таське знать о нашем разговоре, — едва успею договорить я, как Таська подходит ближе к нам.

— Кажется, я всю перемену потеряла из-за этой справки. Я ничего не пропустила? — оглядывая нас по очереди моя подруга.

— Нет, Тась, ничего, — отрицательно мотаю головой, смотря, как Антонов облокачивается на стенку. — Витька рассказывал, что ему с Пантелеевым плохо живется за одной партой. Скучно с ним, — начинаю говорить всякую ерунду, пытаясь осмыслить, несколько минут раннее слова.

Я и нравлюсь Антонову! Даже в кошмарном сне не приснится. Это же Антонов! Теперь его придется еще и избегать. А то еще напридумывает себе. Он же совершенно не в моем вкусе. И что за денек?! Нужно было поддаться уговорам Руслана и идти с ним в столовую.

***

Со вкусом черники.

Теперь я не могу находиться в классе! После признания Антонова для меня провождение свободного времени в кабинете становится мукой и, чтобы не сойти с ума, думая, что он может подойти в любую минуту, я ухожу. Так на всех оставшихся переменах этого дня я постоянно жую жвачку, чтобы хоть как-то украсить этот неудавшийся день.

— Так, где твоя благодарность? — в коридоре подходит ко мне Руслан, когда я сижу на подоконнике. — Я рассчитывал, что сегодня ты хотя бы спасибо скажешь. Я тебя все-таки спас на географии.

Да, да молодец Журавлев — спас меня, от того, что вызвался к доске, когда географичка вызвала меня. А я ничего не знала. Какой-то прям день ужасный! Сначала химия, потом Антонов и теперь еще и география.

Хорошо, что хоть сейчас последний урок и можно спокойно пойти домой. Только теперь придется думать, как бы разонравиться Антонову. Не дай бог еще и Таська узнает. Я же стану врагом номер один. Я прикрываю учебник по литературе, кладя его рядом с собой на подоконник.

— Ты сам захотел меня спасти. Я тебя не просила, — напоминаю ему, и машинально смотрю на его руку с иероглифами. Но его темно синяя рубашка совсем прикрывает руку, так что ничего не видно.

— Хорошо подмечено. Учту в следующий раз, — говорит он и смотрит на учебник по литературе. — А стих ты выучила?

Какой еще стих? Не было стиха я точно помню! Или был?

— Конечно, выучила! — с легкостью говорю я. — Все иди мне повторить нужно! — киваю я на наш кабинет, а сама беру в руки учебник. Как я могла забыть про стих?

— Расслабься ты, не задали нам никакого стихотворения, — вырывает Руслан из моих рук учебник, и залезает на подоконник, садясь рядом со мной. В эту секунду у меня даже не набирается слов, чтобы высказать ему всё, что я думаю, поэтому просто пихаю его в плечо.

— Совсем обалдел так шутить! — говорю ему. — У меня чуть инфаркт не случился.

— Полегче. У меня теперь синяк останется, — начинает тереть он свою руку, по которой я не сильно пихнула его.

— Ничего, тебе полезно!

— Бьешь, значит, любишь, — спокойно продолжает говорить Руслан.

— Я тебя не люблю.

— Серьезно, я тебе не нравлюсь? — удивленно начинает спрашивать Руслан. И мне снова хочется его ударить.

Он же мне не нравится? Как парень он даже очень симпатичный. Так стоп. У меня с Журавлевым никогда ничего не будет.

— Ты сейчас шутишь? Конечно, нет! — говорю я и пытаюсь выхватить у него свой учебник, отводя от него взгляд. Он с легкостью его отдает.

— А, по-моему, ты врешь! Вон как твои щеки покраснели! — начинает улыбаться он.

— Жарко просто! — все так же отвечаю я, несмотря на него.

— Ага. Со мной рядом всегда жарко, — уверенно произносит Руслан.

— От тебя веет лишь твоей самоуверенностью.

— А от тебя жвачками.

— Это легко, — улыбаюсь я и поворачиваюсь к нему. — Если ты угадаешь, с каким вкусом, твоя взяла.

— А