Слишком поздно - Колин Гувер

– Подождем, кого назначат судьей, – добавляет Тилли. – Процесс может даже не начаться. Почти по всем делам о самозащите, если есть свидетель, выносится оправдательный приговор.

– Вот только его историю подтвердить некому, – напоминаю я.

Райан и Тилли вместе переводят взгляды на Слоун.

– Скорее всего, показания Слоун и подтвердят версию о самозащите.

– Как? – поражается она.

Райан встает с дивана.

– Жертва на тебя напала?

Слоун кивает.

– Тот человек был вооружен?

Слоун снова кивает.

– Он изображал агента ФБР?

Кивает.

– Ты звала на помощь?

На этот раз она не кивает. Лишь одинокая слезинка скатывается у нее по щеке.

– Дважды, – шепотом произносит Слоун.

– А что ты ощутила, когда в спальню ворвался Эйса? Учти, в суде ты будешь отвечать на эти вопросы под присягой.

Слоун всхлипывает.

– Облегчение, – сквозь слезы шепчет она. – Ужас. И облегчение.

Райан вздыхает.

– Этого хватит, чтобы подтвердить его слова. Он спас тебя от насильника. В глазах суда это даже не убийство, и неважно, что все мы знаем о злодействах Эйсы. О его личных качествах и не вспомнят. Оценивать будут поступок.

– Но… – Слоун утирает слезы. – Убивать того человека было необязательно. Хватило бы припугнуть.

Райан разводит руками.

– Да, мы все в курсе. Однако суд не знает Эйсу так, как его знаем мы. Тебя вызовут для дачи показаний и порвут на части. Они сделают из Эйсы жертву, потому что ты – его невеста, а сама в это время крутишь роман с копом под прикрытием, который проводит в отношении него расследование. Это только придаст веса показаниям Эйсы, а твои, в глазах суда, лишит всякой достоверности.

– Как же так? – Слоун встает, утирая слезы. – А ваше дело против Эйсы? Разве оно не подкрепит мои заявления?

Райан заглядывает мне в глаза. Шумно выдыхает и возвращается на диван.

– Это еще один повод, по которому мы пришли, – говорит он. – Янг не хочет выдвигать обвинений. Улик мы не добыли, расследование не закончили, докладов не сделали… Пресса порвет управление на лоскуты. Роман сотрудника с невестой подозреваемого нас не красит. Как и то, что мы выдали себя подставным агентам. Управление слишком сильно рискует. Янг закрыл дело. Говорит, оно того не стоит.

– Боже мой, – произносит Слоун, опускаясь на кровать. Упирает локти в колени и роняет голову на руки. – Это все я виновата, – шепчет она.

Я беру ее за руку.

– Нет, Слоун, это моя вина. Я не справился с работой. – Перевожу взгляд на Райана. – А как же покушение на мою жизнь? Мне стреляли в грудь, не защищаясь. Это-то ему предъявят?

Райан шумно сглатывает.

– Да ты шутишь, мать твою, – шепчу я, откидывая голову на спинку кровати.

– Он и тут заявил о самозащите. Вы стреляли друг в друга. Единственным свидетелем была Слоун. Я могу рассказать только о том, что слышал снаружи.

– Он чуть не убил меня, Райан!

Райан с Тилли переглядываются, а потом Тилли смущенно поясняет:

– Дело в том, Люк, что… в той комнате творился бардак. Если окружной прокурор предъявит хоть какие-то обвинения Эйсе, есть шанс, что под суд пойдешь и ты. Вместе с Эйсой.

– Я? Под суд? Хрена ли мне предъявят?

– Зависит от судьи. Нападение при отягчающих, покушение на убийство… И раз уж управление не доведет дело до суда… то по всему выходит, что вы там с Эйсой затеяли дуэль. Просто ваш любовный треугольник вышел из-под контроля.

Слоун уже плачет в голос.

Я даже спросить больше ни о чем не могу. Мысли разлетаются в разные стороны.

– То есть эта больная сволочь соскочит, а мне еще и обвинения предъявят?

Райан кивает.

– Если только мы не сумеем заключить сделку с прокурором. За это топят адвокаты Эйсы. Они предлагают отозвать обвинения – в обмен на сведения о Джоне, Кевине и прочих фигурантах дела. Как я уже сказал, Люк, все зависит от судьи. И от окружного прокурора конечно же. И это хорошо, потому что прокурору ты нравишься. Вряд ли он станет добиваться обвинений в твой адрес, но если будет настаивать на деле против Эйсы, то адвокаты добьются встречных мер. Подумай, Люк, хорошенько подумай.

Я отказываюсь верить в то, что услышал.

– А как же остальные преступления Эйсы? – спрашивает Слоун. – Он брал меня силой, много раз. В этом я могу его обвинить?

Тилли кивает.

– Эйса тебя насиловал?

Слоун смотрит на меня, потом снова на Тилли. Пожимает плечами.

– Не уверена, – тихо говорит она. – Несколько раз мне… было страшно. Я боялась, что Эйса поранит меня… и отдавалась ему.

Тилли встает с дивана и подходит к ней, садится рядом на кровать.

– Ты когда-нибудь просила его остановиться? Отказывала в близости?

Слоун молчит, задумавшись.

– Я слишком боялась ему отказывать.

Тилли сочувственно склоняет голову набок и берет Слоун за руку.

– Придется рассказать об этом в суде. Уверена, Эйса скажет, что не знал. Он будет все отрицать, но, если ты решишься выступить, мы тебя поддержим.

– Увы, мы знаем, что без улик это – пустая трата времени.

Слоун снова роняет голову на руки, потом без сил склоняется мне на грудь. Я обнимаю ее и целую в макушку.

– Прости, – произносит Тилли. – Для надежного дела против Эйсы надо было повернуть иначе сразу несколько моментов. Теперь эти моменты играют против нас именно по той линии, которая была нам нужна.

– Это те, в которых я облажался? – спрашиваю.

Райан встает.

– Не казнись, Люк. На некоторые ошибки я же тебя и подтолкнул. Бывает, что дело само себя раскрывает, и у нас еще до конца расследования на руках оказываются все улики. К сожалению, это дело не из таких. Оно было паршивым от начала и до конца, и сейчас нам работать особенно не с чем.

– А что дал обыск дома?

– Ничего. Джон и Кевин вынесли все, на чем мы могли бы строить обвинения. Нашли только заначку с налом, происхождение которого Эйса объяснить не может, да прописанные врачом таблетки. Этого мало для судебного разбирательства, по крайней мере, при том, как могут ударить в ответ Эйса и его адвокаты. Порой сражаться смысла нет.

Слоун приподнимается и сердито смотрит на Райана.

– Нет смысла сражаться? Эйса убил человека! Он и Люка убил бы, если бы не те сраные шесть сантиметров! А теперь вы говорите, что он, скорее всего, выйдет на свободу. Сможет отыскать меня. Отыскать Люка. Он не сдастся, Райан! Не отступит,