Ведьма самых вредных правил, или мачеха ведёт отбор - Кристина Миляева

Это не могло продолжаться вечно. Пока в один прекрасный вечер, зайдя попрощаться, Гилир не нашёл меня спящей на полу под столом в кабинете. Возможно, первым его желанием было устроить мне головомойку, но в конечном счёте мужчина не стал будить меня, а лишь, тяжело вздохнув, аккуратно отнёс в свою комнату и, стараясь не потревожить сон, уложил в постель. Я так устала за эти дни, что не проснулась, даже когда король аккуратно стянул с меня корсаж от платья, нижние юбки и накрыл пушистым одеялом, закутав по самую макушку.

Следующее утро было поистине фантастическим. Открыв глаза, во-первых, я впервые покраснела, как первоклашка на плече одиннадцатиклассника, ведь обнажённого мужского тела, прижимающего меня к себе, на моей памяти не водилось. Во-вторых, я была растрёпана и взвинчена, и это чувствовалось за километр, что Гилир заметил, с удовольствием потягивая свой утренний чай и ехидно мне подмигивая. Правда, из-за огромной загруженности поговорить о вопиющем нарушении личностных границ нам удалось только в обеденный перерыв, когда доведённая до предела я недовольно плюхнулась за стол рядом со своим мужчиной.

– Зачем ты нёс меня через весь замок на руках, мог же позвать слуг? – вместо «приятного аппетита» спросила я, громко вздыхая о том, что было ночью. – Теперь все поголовно шепчутся о том, что такими темпами у нас совсем скоро состоится свадьба. А ты знаешь, что я едва начала втягиваться в придворную жизнь и мне не очень хочется опозориться как несостоявшаяся и бездарная королева, вся ценность которой заключается в знаниях по уничтожению монстров!

– И тебе приятного аппетита, моя ночная фея грёз, – улыбнулся мужчина, с удовольствием рассматривая мои мгновенно заалевшиеся щеки. – Я не посмел оставлять свою даму в такой беде. К тому же ты так мило сопела, что я не стал тебя будить.

– Ты меня раздел, – осторожно напомнила я, и щеки начали краснеть пуще прежнего, делая меня похожей на переспелый помидор. – Ты видел меня голой!

– Ну, голой я видел тебя и до этого, – так же невозмутимо отвечал он, пожимая плечами и проигнорировав моё возмущение. – Я столько раз ласкал твоё тело губами и языком, что могу наизусть рассказать, где у тебя какая родинка. Милая моя душа, не стоит так краснеть, ты уже начала привыкать ко мне, ещё немного…

– Замолчи, – я закрыла его рот рукой, – а если тебя люди услышат? Они же невесть что о нас подумают!

– О том, что я безумно сильно тебя ревную и не могу дождаться, когда же ты оттаешь, моя злючка, и соберёшься с мыслями, – заметил он, допивая свой чай и облизывая губы. – Ты не бережёшь себя… Должен же хоть кто-то в этом замке побеспокоиться о твоём здоровье и предпринять верные шаги для минимизации возможных проблем. В твои мешки под глазами уже можно загружать песок, который нужен для восстановления тронного зала. ещё немного, и тебя начнёт ветром сдувать.

Я задохнулась от возмущения и от осознания того, что этот хитрый мерзавец чертовски прав. Но разве я из тех, кто мог так легко покориться мужчине? Хотя этот раунд мы выиграли. Мне ничего не оставалось, кроме как промолчать, судорожно сглотнув от того, что проиграла спор. Все же Гилир в этом плане был намного подкованнее и эрудированнее меня. Настоящий король, которого любили, пусть и боялись. Мне же только предстояло пройти этот долгий и тернистый путь совершенствования и изучения королевского ремесла.

И неважно, как сильно я протестовала – это повторялось все чаще и чаще. Я засыпала в кабинете, а Гилир вновь относил меня на руках через весь замок, раздевал до ночной сорочки и укладывал в свою постель. Справедливости ради стоило отметить, что он не разглядывал мою идеальную фигуру, пока переодевал, не лапал и не делал ничего такого, за что я бы могла устроить скандал. Он оказался слишком хорошим, чтобы мне было за что переживать. И меня страшил факт того, что я начала постепенно привыкать к подобному отношению.

В конечном итоге это стало своеобразной традицией. Я продолжала засыпать под столом у себя в кабинете, а Гилир настойчиво носил меня на руках через весь замок укладывать к себе в постель. Меня это жутко бесило, но причин для истерики я все так же не находила. Когда он впервые поцеловал меня перед тем, как отправиться в царство сновидений, наутро я оказалась в своей комнате быстрее, чем успела сообразить, чем может грозить мне мой побег. Ответа я не получила… Пока в следующий раз проворные руки не оказались на моей обнажённой груди, стискивая её уже не через ткань ночного платья, а напрямую. Месть все же свершилась…

В общем, постепенно проведённые совместно ночи вошли в привычку. Два-три раза в неделю Гилир относил меня в спальню, постепенно заходя все дальше и дальше. Словно приручая меня и давая время привыкнуть к его касаниям, рукам, запаху. Втирая их в мою память, подобно условному рефлексу. Но сегодняшняя ночь была чем-то особенна. Я не знала почему, но это летало и кружило в воздухе. Полная луна с любопытством заглядывала в окно спальни, а звезды танцевали в её мягком свете, словно поклоняясь своей королеве. Так спокойно и умиротворённо, но я впервые проснулась по пути в комнату. Запомнила то, как ласково прикасались сильные, привыкшие к мечу пальцы. Как стягивалась одежда и как летела на пол.

В коридоре ни души, слуги привыкли к такой картине и постоянно сбегали, чтобы не нарываться на гнев кровожадного короля. На душе было тихо и спокойно. Часы показывали два часа и, кажется, начинали бить слишком громко, внося в нашу рутину капельку разнообразия и такое шаткое равновесие, когда, казалось, можно принять все, что тебе не послали бы небеса. И в этом было какое-то своё волнительное многообразие звуков, чувств, эмоций. То, чему нельзя с ходу дать название и подобрать определение.

Но не все так просто в нашей жизни. Ко всему прочему за последние несколько месяцев я постепенно начала избавляться от всего, что тяжёлым грузом тянулось из моего несчастливого прошлого. Вместе с этим я обрела уверенность в завтрашнем дне и человека, который стал для меня смыслом жизни. Признаться честно, без него у меня бы ничего не вышло. Являясь жёстким, напыщенным, высокомерным, самовлюблённым, тираничным, Гилир умудрился запасть мне в душу. Я впервые за все свои две жизни ухитрилась влюбиться, и подобное не укладывалось в моей прежней