Доктор Sex - Янка Рам

Может, у них - взрослых - это так и бывает. Расстались и уже чужие. А я так не умею. Он всё ещё близкий. Самый близкий. И мое сердце заходится от истерики, а губы дрожат... Я поджимаю их.

Первый раз Игорь не пытается ко мне подъехать, типа “ничего не было”. Потому что в этот раз его обидела я, а не он меня.

Надо же какой нежный!

Бросаем друг на друга недоброжелательные взгляды.

А я ведь за него в прошлом семестре все коллоквиумы и контрольные писала, он специально садился рядом. Сейчас дико стыдно, что я не сообразила тогда - что происходит.

Иду за одногруппницами. Они рассказывают мне по дороге новости про эту девочку. Оказывается, потерялась... А мама в реанимации.

- Сегодня приходила в себя.

- Откуда вы знаете?

- Медсестры говорят. Ее сегодня в обычную палату переводят.

Все разбредаются.

Девчонки идут пить кофе с пирожными вниз. А я брожу по больнице. И как потерянная тоже девочка, я точно знаю, что ей надо где-то есть и спать.

И брожу по больнице, по этажам, по отделениям, поясняя везде, что ищем девочку. Захожу и в реанимацию.

Но и здесь никто не видел из утренней смены.

- Полиция сказала возле дома искать надо. Ну где она здесь спрячется?

Я бы от мамы не ушла. Зачем ей домой если мама здесь?

Где она может прятаться?..

Представляю себя маленькой. Присаживаюсь к стене, чтобы быть глазами на уровне глаз детей. И, зависнув, сижу, провожая взглядом колени и бедра взрослых.

- А ну-ка, кыш отсюда! - вздрагиваю от строго голоса санитарки.

Мне даже кажется, что это мне!

- К себе идите! Не шлындайте мне здесь!

Сердце, испуганно стукнув, ускоряется. Повернув голову, вижу, как двое мальчишек исчезают за стеклянными дверями отделения.

- А это кто был? - подхожу к ней.

- Так это с детской травматологии бегают по больнице! - возмущается она. - Перевязанные, а носятся!

- А здесь есть детское?!

- Через переход в соседнем корпусе.

Я бы пряталась среди детей! Это сто процентов! Там и покушать можно в толпе.

Торопясь, спускаюсь вниз и по переходу иду в другой корпус. В травматологию.

- Вы кого-то ищете? - ловит мой озабоченный взгляд Степан Дмитриевич.

- Девочка потерялась. Нас отправили на поиски. Я просто подумала, что логичнее всего прятаться среди детей. Тут же вот...

Гурьба из игровой комнаты, смешиваясь и тусуясь как стайка расходится по палатам. У кого руки, у кого ноги, у кого голова, а по кому и не скажешь, что болен.

- Кто их тут особенно контролирует?

- Хм... А вот сейчас будет обед у них. Мы и найдем, если здесь.

Присев в углу столовой, разглядываю детей. И в глаза мне бросается одна девочка.

Потому что в отличии от других, она в колготках и водолазке. Без юбочки и штанов.

Это значит, что сняла где-то теплый комбинезон, да? А ещё волосы у нее давно не чесанные. Косички пушатся.

Взяв чашку с едой, садится с краешку и, оглядываясь, ест.

- Ваша или наша?

- В пятницу ее не было. И на утреннем осмотре не видел.

- Значит - наша. Под описание подходит.

Жду пока покушает. Голодная наверное.

Уносит чашку на стойку с грязной посудой. Берет компот.

Подхожу сзади.

- Любочка!

Вздрогнув, оборачивается.

- Привет, - присаживаюсь к ней.

Не моргая смотрит на меня. Немного затравленно.

- Меня тоже Люба зовут. Я пришла сказать, что можно сходить к маме. Она пришла в себя.

- Это потому что я ее караулила, - по деловому выдает Любочка.

- Пойдем? - протягиваю ей руку.

- Пойдем.

- Степан Дмитриевич, наша! Я забираю!

Но бдительный Степан Дмитриевич мне ребенка не отдает. Сначала звонит Истомину. Связь стоит на громком режиме.

- Это Державин. У меня тут две твоих Любочки. Требую выкуп в размере стакана кофе, - шутит он. - Если требования не будут исполнены, буду вправлять им что-нибудь.

Я слышу, смех Истомина в трубку.

- А можно старшей мозги?

Смешно…

Глава 40. Камингаут

Любочка сидит за моим столом, пьет чай. Нашлась, звезда. Как камень с души.

- Ну что рецидивистка, навела ты тут шухер.

- Нельзя материться! - строго смотрит на меня Любочка.

Исподлобья. Прямо как моя.

- Шухер? Шухер - это не ругательное слово. Это значит, навела панику и беспорядок.

- Накажут? - вздыхает расстроенно.

Отрицательно кручу головой. Разве можно их наказывать, дурех бестолковых... Им и так от жизни прилетело. Вот, мамка ее теперь на инвалидности будет, скорее всего. И еще большой вопрос с опекой. А у Няшиной вообще нет родителей...

Встряхивают, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Чтобы не делал, про что бы не думал, а "все дороги ведут в Рим". Это просто психоз какой-то, навязчивое состояние!

- А чего сделают?

- Да ничего. Все рады, что ты нашлась. Но ты больше так не делай. Лады?

Кивает.

Ой, не верю… Врёт, паразитка. И опять нарежет, если сочтет это необходимым. Любочки они такие...

Острое чувство тоски пронзает на мгновение как копьё грудную клетку.

А что с этим поделаешь? Ничего. Только терпеть, когда отпустит.

Но не хочется, чтобы отпускало. Хочется тонуть в этом болезненном ощущении. Потому что кроме него ничего больше с Любой не связывает. Других ощущений не будет. И ещё хочется продолжить с "горючими веществами". Но... нет.

-