Адвокатская этика - Лирика Альтер

— Прошу, — разрешил судья.

Я застыла, глядя на Андрея. Он был напряжён и бледен. Кричащий взгляд проникал мне под кожу, казалось, я даже слышала, как бешено бьётся его сердце.

— Полицию я вызвала, когда услышала первый выстрел в коридоре, но, испугавшись, что нападающий выхватит у меня телефон, я спрятала его. Я не могла быть уверена, слышал ли меня диспетчер, не бросил ли трубку, у меня не было возможности проверить. Я не знала, вызвал ли он скорую помощь, а тем временем у меня на глазах истекал кровью невинный человек.

Ресницы Андрея дрогнули, нервно дёрнулся кадык.

— Он умирал… — мой голос ослаб, я с трудом заставляла себя говорить громче. — Ему нужна была скорая. Я должна была её вызвать как можно скорее, но Антипов бы этого не позволил.

Андрей часто задышал, борясь с нахлынувшими эмоциями.

— В ту секунду я ненавидела не то что Антипова, я ненавидела саму ситуацию, в который мы все оказались… Я знаю, нет ничего дороже человеческой жизни, и именно о человеческой жизни я думала, когда смотрела на умирающего Андрея Гордина.

Обессиленная и уже ни во что не верящая, я села на скамью. Все начали переглядываться, только наши с Андреем взгляды были прикованы друг к другу.

Скорее всего, я его не увижу в ближайшие годы… А, может, это наша последняя встреча.

Я моргнула, не думая о других, позволила горькой слезе скатиться по щеке.

Я не замечала людей вокруг — все они слились в одно серое месиво. Отчётливо видела только лицо Андрея. Я затаила дыхание, чуть-чуть приоткрыла губы и беззвучно сказала:

— Я люблю тебя…

Андрей не моргал, его глаза вмиг наполнились болью.

Мир вокруг замер, время остановилось. Где-то далеко глухо-глухо отсчитывали последние секунды моей свободы настенные часы.

Тик-так… тик-так…

— Суд удаляется для принятия решения, — громко озвучил судья и, поднявшись, отправился в совещательную комнату.

Это был самый долгий перерыв в моей жизни. Я не понимала, что чувствовала, просто ждала. И

уже ни на что не надеялась.

— Встать! Суд идёт, — прогремело на весь зал, и мы все поднялись, приветствуя судью.

Он вошёл, занял своё место и разложил перед собой бумаги. Надел очки, пробежался по тексту глазами, готовясь огласить приговор. Но вдруг замер, снял очки и, закусив дужку зубами, взял недолгую паузу.

— Прежде чем озвучить решение, позвольте мне кое-что сказать…

Такого никто не ожидал. Присутствующие в зале начали перешёптываться, переглядываться, я смотрела на судью безотрывно.

— Ещё на студенческой скамье я усвоил главное: нет ничего дороже человеческой жизни, чести и достоинства. Ненависть, злоба, жестокость — эти эмоции не должны влиять на наши решения. Это губительно.

Я приложила пальцы ко рту.

— Когда мы принимаем решение, обязаны прислушиваться к другим чувствам, таким как…

справедливость, — сказал судья и с уважением взглянул на Данилова.

— Сострадание… — перевёл взгляд на прокурора.

— Вера, — взглянул на Андрея.

А потом он посмотрел на меня.

— И любовь к ближнему.

Моё сердце стучало, внутри всё клокотало, я почти задыхалась.

— Провозглашается приговор суда… — услышала я. От напряжения в глазах потемнело.

— Принимая во внимание обстоятельства, суд постановил прекратить уголовное дело… — а дальше я будто оглохла, меня уносило куда-то. Судья шевелил губами, зачитывая текст, а у меня в глазах потемнело. — Признать подсудимую невиновной, и в связи с оправдательным приговором освободить Ярцеву О.В. из-под стражи в здании суда.

У меня подкосились ноги, пальцами хваталась за перегородку бокса, но никак не могла ухватиться. Я пыталась не рухнуть в обморок, всё ещё не веря в услышанное. Сердце убегало, в висках пульсировала кровь. Данилов улыбался мне как мальчишка.

Когда меня выпустили, Павел протянул руку, чтобы поздравить. Я растерялась, коленки ряслись, сердце выпрыгивало. Я почти ничего не видела из-за слёз радости.

И как только моего плеча коснулась тёплая, родная рука Андрея, я обернулась.

Улыбнулась, наполняясь ликованием от счастья в его глазах. Андрей обнял меня. Сильно, крепко, наплевав на всех.

Пусть смотрят. Пусть думают, что хотят. Всё равно… Я вцепилась пальцами в лацканы его пиджака, уткнулась лицом в его грудь и наконец-то глубоко, с облегчением выдохнула.

— Всё позади, Оленька, всё закончилось. — шептал он мне ласково, нежно. — Всё, родная, не плачь.

Не плачь…

* * *

— Подойдите ко мне, — попросил судья, когда в зале начали расходиться люди.

Мы втроём выполнили его просьбу.

— Каждый из вас сейчас думает, что же повлияло на принятие решения. Павел иванович, —

обратился он к Данилову. — Вы выступили превосходно, как всегда.

Паша вежливо улыбнулся.

— Андрей Борисович, давая свидетельские показания, вы были весьма убедительны.

Судья и Андрей обменялись загадочными взглядами и одновременно кивнули.

— Но больше всего меня тронула ваша речь, Ольга Викторовна, — под конец обратился он ко мне, улыбаясь. Я улыбнулась в ответ и услышала доброе: — Поздравляю.

47

Ольга

Никогда не могла подумать, что такая мелочь, как возможность полежать в ванной, станет для меня поистине великой радостью. Я согнула ногу в колене, на коже образовалась горка из пены.

Сдула её, улыбаясь, как девчонка.

Напряжение потихоньку покидало тело, голова очищалась от мыслей, мне было хорошо.

Прикрыла глаза, глубоко вдохнула аромат розового масла и снова улыбнулась.

— Ты там как? — раздался голос за дверью.

— Я в раю… — ответила сонно и лениво.

Андрей открыл дверь и вошёл внутрь. Медленно сел на пол, привалившись спиной к ванне и уместив руку на бортике.

— Сколько я уже так лежу?

— Полтора часа, — сдерживая смех, ответил он.

— Даты что?

Я обалдела, потеряв счёт времени, и только сейчас заметила, что вода остыла. Андрей положил голову на свою руку, смотрел на меня пристально, нежно. С любовью.

Так умел смотреть только он…

— Ольк… — прошептал он тихо-тихо. — Я тогда чуть не рехнулся. Только сейчас понял, что все эти дни не жил, а существовал. Не представляю, что бы было, если тебя у меня забрали.

Влажными пальцами я коснулась его виска, опускаясь к щеке. Андрей прикрыл глаза и прильнул к моей ладони. Сильный, властный, непобедимый, сейчас он был любящим, искренним, понимающим ценность чувств и отношений.

— Я очень сильно тебя люблю…

Я придвинулась ближе, обняла его, оставляя на коже и футболке капли воды.

— Ты понял, что я тогда сказала в суде? После своей речи? Понял?

— Понял. Но хочу ещё раз услышать, — прошептал он мне в губы.

— Андрей, я люблю тебя. Ты — лучшее, что случилось в моей жизни.

Он поцеловал меня нежно и трепетно, гладил пальцами лицо