Обрести и сохранить - Джулия Вольмут

Ари проследила за моими действиями и досадливо прикусила губу. Вытащила из кармана сигареты и сказала:

– Наркотики были в твоих джинсах. Как себя чувствуешь? – Брошенная вскользь фраза, а я знаю: она волнуется. Иначе не приехала бы.

Я смотрел, как Ари делала первую затяжку: огонь осветил ее сонное личико. Тоже не прочь покурить – во рту кисло.

– Это кокаин? – спросил я.

– Ха, кому ты нужен, давать тебе кокаин. Или ты заплатил за него?

Я пожал плечами:

– Не помню.

– Психоделик, наверное. – Ари стряхнула с бедер сигаретный пепел. – Галлюцинации были?

Я неуверенно кивнул.

– Или психоз от большой дозы. У меня бывали такие: ты должен помнить, когда мы вновь встретились, ты пришел ко мне отдать зажигалку. Я тогда чуть с белым светом не попрощалась. Накрыло меня люто.

– Знаешь, начинаю опасаться твоих знаний. И твоего сленга.

– Приходилось быть в курсе последствий, – сосредоточенно ответила Ари. – Забудь. Ты легко отделался, мог не звонить.

Внутри все свернулось в узел. Кретин. Она сорвалась, приехала.

– Не употреблял и не буду, – проворчал я. – Кошмар: жажда, навязчивые мысли, температура повысилась. Энергия – не мог спать, но все валилось из рук. Думал, что разбил бутылки, а их не было… Софи сказала.

– Охотно верю.

– Спасибо, что приехала, – осторожно поблагодарил я, наблюдая: Ари откинулась назад, облокотившись спиной о стеклянную стену остановки. Прикрыла глаза. Несколько секунд молчала, сжимая в пальцах сигарету.

– Джерад работает, – выпустила изо рта дым, – все равно делать нечего.

– Будь он дома, ты бы не приехала? – Как ни старался скрыть радость, самодовольная усмешка все-таки украсила интонацию.

Я выхватил у Ари сигарету и затянулся. Крепкие. С привкусом ее губ.

– Нет. Не приехала бы, – твердо ответила Аристель.

Отвернувшись, я заулыбался, щелчком отправив докуренную до фильтра сигарету в урну. Ари не умеет врать. Мне, по крайней мере. Самонадеянно. Придает сил. Не хочу ее отпускать. Не хочу, чтобы она возвращалась к Джераду. Не хочу, чтобы хотела вернуться к нему.

– Я могу идти? Вижу, ты отлично себя чувствуешь.

– Мне плохо. Боюсь, потеряю сознание, – соврал я, присев к Ари ближе и быстро заморгал – надеюсь, похож на милого щеночка. Я погладил Ари по запястью: – Посидишь со мной немного?

Она задумалась:

– Ладно.

Тишина, как хрупкий мостик, позволяет Аристель быть рядом. Я согревался ее присутствием. Ночной воздух окончательно привел меня в порядок, об инциденте с наркотиками напоминала только серовато-желто-зеленая лужа на асфальте. Мы одновременно уставились на нее.

– Может быть…

– …прогуляемся? – закончил я.

Ари всегда умиляло, когда люди заканчивали фразы друг за другом. Мы смотрели романтические фильмы, и когда герои делали так, она тут же кричала: «Это настоящая любовь! У фильма будет счастливый финал!» Ари всегда оказывалась права. Могу ли я надеяться на наш счастливый финал?

От остановки мы прогуливались вдоль многоэтажных домов в сторону пригорода. Освещение поддерживали фонарные столбы, вывески баров и круглосуточных магазинов. Я касался плечом плеча Ари и до боли желал взять ее за руку. Глупый Стивен, как ты мог все испортить…

– Я пыталась смириться с нашим расставанием, – сказала Ари, когда молчание приобрело оттенок неловкости. – Обед в суши-баре вызвал во мне столько воспоминаний… Помню момент, когда влюбилась в тебя. Не дома, во время просмотра музыкального клипа, не на концерте. Тогда был интерес.

Она замялась. Остановилась посреди улицы. Глаза блестят, в уголках слезы.

– Я влюбилась, когда ты проявил доброту и предложил поехать к тебе после аварии. Мне это было нужно. И я потеряла голову. Забыла все плохое. – Ари вдруг заговорила с надрывом в голосе и пошла вперед, мне оставалось лишь поспевать. И внимательно слушать ее откровение. – Тебе было мало моей любви, ты хотел честности, а может, ничего не хотел, у тебя другое было в приоритете. Я не виню тебя, Стивен. В итоге все хорошее было уничтожено глупым стечением обстоятельств.

Ари смотрела куда-то вдаль. Ее монолог должен был состояться в суши-баре, но тогда нам не хотелось портить то, что восстало из пепла.

– Второе расставание, – шепот, сдавленный. Ари покусала губы. – Мне казалось, я схожу с ума. Все повторилось. Шон, спасибо ему, напомнил о причинах. На мне лежит часть вины за то, что ты не поверил. Я врала тебе раньше.

– Иди сюда. – Я раскрыл руки для объятий. – Ты никогда – слышишь? – никогда не была ни в чем виновата.

Ари сделала вид, что шмыгает носом из-за насморка, и прижалась ко мне. Так мы и стояли посреди улицы. Обнимались. Верили в лучшее.

– Уи-и-и! – Ари указала на придорожное кафе с красной неоновой вывеской. – Выглядит как в кино! – Хлопая в ладоши, Ари ринулась к входу.

Зевнув, я пошел следом. Не каждое кафе работает в три утра, нам везет.

Обстановка – действительно кадр из старого американского фильма: барная стойка, высокие табуреты, плитка в красно-белую мозаику, ретроплакаты на стенах, окна с желтыми занавесками, ряд квадратных столиков, кожаные диваны. Посетителей мало: двое мужчин спорили о чем-то в конце зала, в углу дремал пьяница. Тихо играла диско-музыка.

– Удивительно! – озвучила мои мысли Ари, подбежав к одному из столиков и плюхнувшись на бордовый диван.

Я сел напротив, и официантка в голубой форме спросила:

– Что будете заказывать?

– Ничего не хочу, – отозвалась Ари, дальше разглядывая кафе.

– Американо, – заказал я, чтобы нас не выгнали. – И молочный коктейль девушке.

Моей девушке.

Кивнув, официантка удалилась.

– Мне очень нравится! – подвела итог Ари. Ее настроение улучшилось, о грустном разговоре напоминали лопнувшие сосудики на белках глаз от несдержанных слезинок. Надеюсь, ей стало легче. – Стив, давай танцевать?

– Что? – Я осмотрелся. – Здесь? Сейчас?

– Почему нет? Классная песня! – Аристель, как маленький ураган, вскочила и побежала к музыкальному автомату. – Shannon – «Let The Music Play»! – прокричала через весь зал.

Я засмеялся в кулак. Вдруг мы в петле времени? Я не столько хочу в девяностые или восьмидесятые, сколько в то время, когда Ари была моей.

Конечно же, я согласился танцевать! Ари повела меня к барной стойке: там больше места. Нас не волновали любопытные взгляды посетителей и застывшая с подносом официантка. Аристель улыбалась и дурашливо двигалась – под стать мне, отвратительному танцору. Она развлекалась, смеялась, радовалась. Придерживая ее за талию, я не заметил, как сам начал вытанцовывать что-то невообразимое.

Под утро, когда бледно-розовый рассвет заглядывал в окна, я пробрался в спальню, откинул одеяло и залез в кровать. За стеной сладко спала нелюбимая. Я до сих пор ощущал привкус счастья. Надеюсь,