Жестокая одержимость - С. Массери

часть нашей встречи проходит как в тумане. Доктор настаивает на том, чтобы я переоделась в спортивные шорты и забралась на стол. Сосредоточенно прищурившись, он внимательно осматривает мою ногу, ощупывая мышцы и кости с обеих сторон. Затем мы переходим в другой кабинет, где Мия проводит со мной разминочные упражнения, постепенно увеличивая их сложность. По завершении последнего из них я ощущаю такую боль в колене, что оно подгибается, и я падаю на пол.

Доктор Майклз подхватывает меня под локоть, помогая подняться, и озабоченно спрашивает:

– Что вы почувствовали?

Я бы предпочла проигнорировать болезненные симптомы, однако осознаю, что постоянные падения во время выступлений не сулят мне возвращения на сцену.

– Иногда я ощущаю простреливающую боль, – бормочу я.

– Иногда? – поднимает брови Мия.

– Почти ежедневно, – поправляюсь я. – Я надеялась, что это пройдет…

Черт, черт, черт.

– Вероятно, мы имеем дело с повреждением нерва, – констатирует доктор Майклз. – При мышечных проблемах боль обычно более резкая и локализованная.

Он оказывает мне поддержку, ведя по коридору обратно в свой кабинет, и спустя несколько шагов мне удается скрыть остроту боли. Она все еще мучает меня, но становится терпимее. Пока мы идем, я чувствую на своей спине взгляд Мии, которая следует за нами.

Вернувшись, мы опять занимаем стулья, и я невольно начинаю покачивать правой ногой.

Несмотря на то, что я не отношу себя к категории нервных людей, танцы долгое время служили мне средством для снятия стресса и повышения самоуверенности. Теперь, лишившись этого, я чувствую, как постепенно разваливаюсь на части.

– Вы давно испытываете эту боль? – спрашивает доктор Майклз, и я прикусываю губу, не в силах ответить.

Врачи, к которым я обращалась раньше, считали, что из-за этой боли я не смогу вернуться к танцам, и я надеялась, что доктор Майклз опровергнет эту теорию.

– Я предлагаю провести магнитно-резонансную томографию, чтобы исследовать возможные причины вашей боли, которые могли остаться незамеченными другими врачами. Иногда подобные болевые симптомы являются следствием стрессовых переломов [9], наилучшим способом диагностики которых является детализированная визуализация [10].

Доктор начинает перекладывать бумаги на своем столе, и мне становится ясно, что наша встреча подходит к концу. И это хорошо, потому что мы торчим здесь уже целую вечность.

Конечно, у меня могут быть стрессовые переломы. Они не редкость среди девушек в нашей труппе, особенно в преддверии прослушиваний, когда мы выкладываемся по полной, чтобы превзойти друг друга. Все происходит по принципу: либо ты добиваешься успеха, либо терпишь поражение, – без каких-либо компромиссов.

Интересно, что усилило мою боль? Бегство по лесу от Грейсона или возобновление интенсивных тренировок?

– Конечно, это не те результаты, на которые мы рассчитывали, но все будет хорошо, Вайолет. – Мия кладет руку на мое колено и сжимает его.

Однако все далеко не в порядке. Ситуация серьезная.

– Сейчас мой ассистент выдаст вам рецепт на обезболивающие.

– Боль не настолько сильная, – бормочу я. – Возможно, я просто сделала что-то не так и…

– Вайолет! – прерывает меня доктор Майклз, снимая очки. – Я сожалею, но сейчас о танцах не может быть и речи.

Куда исчезает та надежда, которая все это время копилась и укреплялась во мне? Она рассеивается, вызывая пронзительную боль, словно в меня вонзили раскаленный железный прут. Каждый удар сердца кажется испытанием.

Поднимаясь, я больше не ощущаю боли в ноге.

– Я могу танцевать! – упорно заявляю я, сжимая руки Мии. – Пожалуйста!

– Вайолет, – тихо говорит она.

Доктор Майклз кашляет.

– В качестве начального этапа лечения я рекомендую вам водную терапию [11]. Она зарекомендовала себя как эффективное средство для облегчения невралгических болей у пациентов с подобными проблемами. Затем мы назначим повторную консультацию.

Услышав это, я сглатываю.

Водная терапия?

Плавание и прочая ерунда, которой меня заставляли заниматься в бассейне?

– О, и, Вайолет, пожалуйста, загляните в регистратуру перед тем, как покинете клинику. Наш администратор подберет удобную дату для вашего следующего приема и оформит страховые документы.

– Страховые документы? – переспрашиваю я, и доктор Майклз изучающе смотрит на меня.

– В случае наличия страховки. В противном случае мы можем выписать обычный счет. Предпочитаете, чтобы мы отправили его вашей матери?

Какого хрена я не подумала о деньгах?

Конечно, у моей матери достаточно средств, но она не тот человек, который оплачивает неожиданные медицинские услуги. А счет определенно направят ей, потому что мое имя включено в ее страховку. Ведь сейчас я практически недееспособна.

Внезапно меня охватывает волна ненависти к самой себе за то, что я не подумала об этом раньше. Ни при каких обстоятельствах я не позволю матери узнать о моем визите к врачу.

Я киваю и, не дожидаясь Мии, направляюсь к стойке администратора. Обратившись к девушке за стойкой, я сообщаю, что у меня нет медицинской страховки, и прошу выставить счет за оказанные услуги.

Девушка молча и сочувственно передает мне бумаги, и я ощущаю всю охватившую меня тяжесть стыда.

– Мне понадобится один день… Я утрясу вопрос с оплатой и свяжусь с вами, чтобы уточнить, записалась ли я на МРТ в Краун-Пойнте.

Это ложь.

Я никогда не испытывала недостатка в денежных средствах, так как мой отец заботливо организовал для меня образовательный траст и внес туда сумму, достаточную для моего обучения, а после его кончины мать добавила к нему некоторую часть страхового возмещения. Но мой выпускной год уже на носу, и я не могу тратить тысячи долларов на визиты к докторам, не имея стабильного дохода.

Я всегда разумно относилась к деньгам, однако стоимость этого визита явно превышает мои финансовые возможности, – что я не учла заранее.

Внезапно я чувствую необходимость выбраться отсюда, потому что стены клиники будто давят на меня, мешая нормально дышать. Мои пальцы немеют, и больше всего мне хочется сбежать отсюда.

И я убегаю.

Я быстро прощаюсь с администратором и выбегаю наружу. Возможно, я разрушаю свои отношения с Мией, но сейчас это не так важно. Буквально выскакивая на улицу, я останавливаюсь на тротуаре и, часто дыша, опираюсь ладонями на колени. Склонив голову, я концентрируюсь на вдохах и выдохах, потому что мои легкие будто зажаты в тиски.

Сначала при каждом выдохе из моего горла раздается хрип, но спустя несколько секунд я постепенно начинаю расслабляться. Я делаю более глубокие вдохи и, прежде чем выдохнуть, считаю до пяти, понимая, что мне просто необходимо убраться отсюда.

Но прежде чем я делаю хотя бы несколько шагов, двери позади меня распахиваются, и передо мной появляется Мия.

– Вайолет! – зовет она, перекидывая сумку через плечо и догоняя меня. – Я же говорила, что подвезу тебя.

Я