Моё пушистое величество, или Новый Год для Властелина - Алиса Чернышова

Полезные качества для воина.

Его фамилиар, опять же…

— Леди Персик, вы упомянули кое-что, — протянул я задумчиво, — вы сказали, тут не рады крысам. Это фигурально? Или существует запрет на фамилиаров-крыс? Мне правда интересно.

Персик вздохнула.

— Хороший вопрос. В целом, конечно, речь по большому счёту идёт о предательстве. Боевой факультет… довольно закрытое сообщество. Со своими секретами.

Я бросил на неё косой взгляд.

— Вы тут уже какое-то время?

— Меня призвали во время прошлого ритуала, так что да. У меня было время освоиться.

— И, говоря о крысах…

— Говоря о крысах, в правилах местного братства вроде бы говорится о предателях. Но при этом считается, что тот, у кого фамилиар — крыса, предатель по определению. И слабак. Если у кого-то фамильяром окажется грызун, ему лучше самому уйти… Иначе уйдут его самого. И, если слухи не врут, это будет неприятный процесс.

…

В принципе, теперь у меня были на руках если не все, то почти все ответы.

Не надо быть гением, чтобы додуматься до остального.

— И много на факультете внутренних правил? — уточнил я у леди Персик.

Она посмотрела на меня красивыми умными глазами.

— Больше, чем я нахожу комфортным, если быть откровенной, — признала она. — Я всю жизнь была лесным духом, видите ли. И лес… в своём роде жесток, разумеется. Там каждый день кто-то сражается, убивает, умирает. Хищники и охотники, холода и голод, пожары и катастрофы… Но всё же, среди людей всё очень похоже и при этом совсем по-другому. Иногда это бывает тяжело выносить.

— Ауч. Настолько плохо?

— Просто иначе, возможно. Слишком много непонятных мне условностей… Но, говоря о гласно-негласных правилах, полный список вы узнаете, когда для вас проведут церемонию посвящения.

— Тут и такое есть! — интересно.

— Это внутрифакультетное явление, — пояснила Персик. — Такое есть у боевиков, примитивщиков и зеркальщиков. Помогает формировать внутреннее братство.

— И когда нас туда примут?

— Через месяц, плюс-минус. Многие всё ещё ожидают, что твоя хозяйка сбежит.

Ну что же, может, и правда сбежит. Ну, после того как сегодня вечером разлюбит этого своего Гэвина!

— Что-то, что нам следует знать?

— Хм… Девчонки не влазят в мужские драки. Парни не тянут рук к девчонкам. Никаких серьёзных отношений среди своих: если любовь, то один переводится. Если у кого-то есть проблемы, то они решаются или в драке, или с деканом факультета. До посторонних, будь то ректорский стол или кто-то вне академии, проблемы доходить не должны. Те, кто нарушает это правило… С ними происходят разные неудачные случайности.

— Как грустно, — хмыкнул я. — И насколько неприятные они, эти случайности?

Леди Персик бросила на меня очень внимательный взгляд.

— В этом мире бывает разное, — сказала она, — будни боевого факультета опасны. Учиться тяжело. Если кто-то из студентов не выдержал напряжения и сделал с собой нечто; если во время охоты произошёл какой-нибудь трагический несчастный случай… Как я уже сказала, в этом мире бывает разное.

Ну ничего себе… Я мысленно возблагодарил богов за знакомство с леди Персик и Анати.

Но вообще интересно получается.

Ради справедливости должен признать, что правила вроде таких есть везде, где пахнет кровью, властью и-или деньгами (а значит, грязными секретами). Но такое — не чересчур ли для учебного заведения?..

— Эй, чем вы там заняты, долбоклюи? — голос куратора Родца прервал кучу малу. — Некуда силушку молодецкую девать?! Так я подскажу места! Встряхнулись и побежали! Двадцать кругов…

— Но куратор!

— Уговорили, сорок! Кто-то ещё хочет выступить? Нет? надо же, как неожиданно… Бегом, марш!

Таким образом, наш день продолжился в том же духе.

…

— Снежечка, я сейчас умру!

— Ты выживешь.

— Я думаю, что умираю прямо сейчас!

— Ты слишком говорлива для умирающей.

— Снежка!

— Что?

— Ты были милее, пока молчал!

— Типично.

Ван-Ван простонала и прикрыла лицо подушкой.

Я зевнул и поудобнее развалился на полу.

— Снежечка, неужели тебе меня не жалко?

— А должно быть? — фыркнул я. — Ты же сама туда хотела, чтобы быть поближе к “нему”. Что теперь возмущаешься?.. Кстати, ты ведь в курсе, что этот твой “он” — кусок говна?

— Снежка!.. Разве мы не договорились, что ты, из всех, должен быть на моей стороне?

Я хмыкнул.

— Я на твоей стороне? Если бы я не был, я бы тебе соврал. Но я знаю этот тип, и знаю, чем влюблённость в такого может обернуться для ба… женщины. И да, ничем хорошим.

— И ты так уверен, потому что?

— Потому что я сам таким был. Ну, похожим как минимум. Мне хочется верить, что у меня было больше мозгов, — у меня другого выбора не было, собственно, кроме как эти самые мозги отрастить.

Она даже изображать дохлую медузу перестала, глядя на меня с сомнением.

— Ты? Но…

— Я помню, каким был. Я ничего не стесняюсь, но знаю, каково приходилось влюблённым в меня девицам. Потому говорю тебе: он — кусок говна. Частично это возрастное, частично — воспитанное. Может, ещё частично врождённое, или может, его в детстве роняли. Сам факт. Есть вероятность, что однажды поумнеет… если доживёт. Но это вряд ли.

По обоим пунктам, если что. Я помнил, как пищуха тонул, сражаясь за свою жизнь, и подумал — не-а.

Такое не прощают, особенно личности типа пищухи.

На то, что милаха Гэвин проживёт недолго, я мог бы поставить свой трон и одно из дальних царств. При других обстоятельствах я, может, даже немного пожалел бы идиота… Но опять же, пищуха был прав тогда: есть категория ситуаций, когда или убивай врагов наверняка, или не берись.

Не говоря уж о том, что для Гэвина пищуха и врагом-то не был…

Ладно, в Бездну Безумия “его” со всеми его заморочками, у нас есть дела поважнее.

— Вставай, не валяйся! — сказал я. — Нас ждёт величие. И отработка в библиотеке тоже ждёт.

— Я не могу двигаться! — проныла Ван-Ван.

— А ты смоги!

Нет, объективно я понимал, что девчонке тяжело. Но она сама решила и дальше этим страдать? Сама. Так почему я её жалеть-то должен?

— Любовь требует жертв! — сказал я. — У тебя в твоих книгах об этом написано не было? Так что