Идеал - Катя Костина

врачом, можно было бы и по телефону, но мне почему-то так спокойнее. Сплю мало, ем тоже, на работу хожу по инерции, из спортзала почти не вылезаю. Физические нагрузки заглушают страх. Пневмония оказалась серьезной, несмотря на старания врачей и хорошие лекарства, Ника пока не может дышать самостоятельно. Врачи не дают никаких гарантий. Это самое страшное.

На седьмые сутки мне сообщают, что Ника пришла в себя и ее перевели в обычную палату, бегу туда и встречаюсь с приятной женщиной, лет пятидесяти пяти.

— Добрый день, — здороваюсь с ней и тут же забывая о ее присутствии присаживаюсь у Никиной кровати — ты как, малыш? Я так обрадовался, что ты в себя пришла и тебя перевели! Блин, даже не принес ничего. Что ты хочешь? Я доставку закажу.

Она бледная, слабая. Дышит сипло, но самостоятельно. Улыбается. Берет за руку, а у меня внутри все замирает.

— Э-э-э, да мне ничего толком и нельзя — тихо говорит она — Дань, познакомься с моей мамой, Любовью Васильевной. Мама, это Даниил, мой муж.

— Да? — женщина готова хлопнуться в обморок — добрый день, Даниил, очень приятно познакомиться. Хоть так. Дочь, а почему ты не говорила, что замуж собираешься?

— Так я и не собиралась, оно… само… вышло…

— Само вышло? — на тещу жалко смотреть. — ты о себе в среднем роде и в третьем лице? Это после лекарств? Вроде же еще вчера вечером в себя пришла. Должно быть уже все хорошо.

— Позвольте, я все объясню — киваю я, представляя какие кары небесные я устрою медсестре за то, что не сказала, что еще с вечера моя девочка пришла в себя, а мне сообщили спустя сутки — Мы с Никой поженились совсем недавно и очень внезапно, знакомы-то уже давно, но все проверяли и проверяли свои чувства, а потом поняли, что если срочно не поженимся, то всю жизнь жалеть будем. Поэтому мы никому ничего и не сказали.

— А как ваша мама к этому отнеслась? — слабым голосом произносит Любовь Васильевна, подозрительно брезгливо наблюдая, как я держу в двумя руками Никину ладонь.

— Она очень обиделась, потому что тоже узнала постфактум. Мы с Никой свои отношения скрывали ото всех, говорю же проверяли.

— И давно вы вместе?

— С лета. Мы познакомились, когда она преддипломную практику проходила, с тех пор и не расстаемся — оборачиваюсь на Нику и она мне поддерживающе моргает.

Да моя же ты девочка. Улыбаюсь ей.

— Ты как? — шепчу одними губами.

— Можешь съездить домой — поднимает брови — и привезти телефон? Я его дома оставила.

— Надеюсь не сейчас? — и тут же перехожу на шепот и двигаю бровями — Я вообще-то планировал тут дежурить.

— Не нужно тут дежурить, Даниил — презрительно произносит Любовь Васильевна — с Вероникой побуду я.

— Хорошо — быстро соглашаюсь — но вы же не будете против, если я здесь всё-таки побуду. Я люблю вашу дочь и мне хотелось бы…

— А мне хотелось бы узнать, — тоном противной училки заявляет теща — где моя дочь, которую вы так якобы любите, могла подхватить такое сильное воспаление легких?

— Мама! Даня тут не при чем! Я сама в прорубь упала!

— Где ты осенью прорубь нашла? — офигевает мать, пока я в шоке таращусь на Нику.

— Точнее это была не прорубь, а бассейн с ледяной водой. — быстро находится она — Он был в бане. А я в него упала случайно и вылезти не могла, пока меня Даня не вытащил.

— Да? — подозрительно смотрит на меня ее мама.

— Вы не верите своей дочери? — решаю малодушно слиться. Пипец она у меня фантазерка!

— Я-то верю, но у вас Даниил, сейчас такое лицо, будто Вероника очень сильно недоговаривает. Прям очень сильно.

— Мама! Не трогай Даню! Он ни в чем не виноват! Я сама насадилась на этот штырь!

Блядь, она же еще и с простреленной рукой!

Переглядываемся с мамой, и я четко понимаю, что у меня сейчас на лице точно такое же охуевание, как и у нее и она это определенно замечает.

— Это как? — щурит глаза мама — возле бассейна были расставлены штыри?

— Ну нет, там кто-то заостренную кочергу случайно забыл, а она завалилась неудачно так, а я упала и хрясь и насадилась, я толком и не помню, я ж головой ударилась.

Осознаю, что Ника сейчас себя конкретно топит, но я-то врать не умею так красочно, да и уже начала сама. Маякую только, чтоб молчала. Теща мой жест похоже интерпретирует по-своему.

— Ты еще и головой ударилась?

— Да, а когда руку со штыря сняла, тогда в бассейн и упала.

Сказать, что я сейчас в ахуе, ничего не сказать! Это даже круче, чем когда она мента отметелила.

Глава 26

— А ну-ка еще раз. А почему в сауне был штырь?

— Никто не знает, сейчас с этим разбирается полиция!

— А вы что будто в рот воды набрали, Даниил?

— Вспоминаю как это было — с трудом произношу я.

— И как же?

— Очень страшно! Я тогда так испугался, когда она закричала, что сам толком ничего не помню от ужаса, скорую на автомате вызывал! Вы не представляете, что я пережил!

— Судя по вашему лицу, что-то очень страшное.

— Не то слово!

— Скажите Даниил, а чем вы занимаетесь?

— У меня своя фирма по продаже строительных материалов.

— Как же пафосно нынче называют лоточников. А в промежутках вы таксуете, верно?

Я молчу, не совсем понимая к чему она клонит. Смотрю на Нику и понимаю, что мое действие сейчас интерпретируется тещей как шок от того, что она обо всем догадалась.

— Она хоть немного прибыли дает? — не сдается Любовь Васильевна.

— Кто? — совершенно офигеваю я.

— Фирма, твоя — снисходительно улыбается, показывая всем своим видом, что она сразу догадалась, что никакой фирмы нет, а я обычный жиголо.

— Да… так… на жизнь хватит — сглатываю я еще под впечатлением от того, что наплела Ника и непониманием, почему это я сейчас так унижен и в каком моменте я это допустил.

— Ну уже хоть что-то. Расскажите о себе.

— Росс Даниил Андреевич, тридцать два года, в разводе, имею дочь, надеюсь с Никой завести еще детей…

— Мало того, что стапер, так вы еще и алиментщик?

— Старпер? Я вам так сильно не нравлюсь да?

— Мама! Это мой муж! Не парень! Уже муж! Все! — пыхтит Ника — мне не интересно твое мнение, не тебе с ним жить, а мне! А я его люблю!

— Ника, тебе