Любимый злодей. После - Д. С. Одесса

Сегодня я хочу добраться до лифта. Я должна.

Как только мне удается встать на дрожащие ноги, по конечностям тут же разливается слабость. Тем не менее я не сдаюсь, неглубоко дышу и смотрю на дверь, которую тихонько толкает сквозняк, то открывая, то закрывая.

Клак-клак. Клак-клак.

– Все, давай. Шевелись, – мотивирую себя я, после чего, перекатывая по полу стойку капельницы, делаю один шаг за другим. На мне серый, но удобный больничный халат. Приятная мягкая ткань прилегает к телу – она не такая жесткая и колючая, как хлопковые халаты в Испании.

Босиком я дохожу до двери и устраиваю первую передышку. Сердце колотится так громко, что я боюсь, как бы не порвался какой-нибудь шов или зажим, из-за чего я в любой момент упаду и умру от внутреннего кровотечения. Что, разумеется, полная чушь. С момента операций прошло уже три месяца. Мне просто нужно восстановить физическую форму. Вот почему так быстро бьется сердце.

Я уверенно дергаю ручку, распахиваю дверь и выхожу в коридор.

Путь до конца коридора к лифту, на который другим людям требуется меньше десяти секунд, у меня занимает, кажется, минут пять. Оставляя позади темные двери по обеим сторонам коридора, до лифта я добираюсь совершенно обессиленной. С удовольствием сделала бы получасовой перерыв, прежде чем идти дальше.

Перед лифтом коридор раздваивается налево и направо. Без понятия, куда именно он ведет. Может быть, в отделение для ухода за пожилыми людьми или в другие палаты. Во всяком случае, на этаже чертовски тихо. Слишком тихо для больницы, где в коридорах обычно снуют пациенты, возят тележки с едой или ждут посетители, желающие увидеть своих родственников.

Запыхавшись, я нажимаю кнопку со стрелкой возле лифта. Менее чем через тридцать секунд двери раздвигаются. За ними открывается кабина, отделанная черным мрамором, зеркалами в золотой оправе и поручнями. Даже пол выложен роскошной плиткой, орнамент которой образует буквы «ДК».

Но… Я тяжело сглатываю, а затем вхожу в лифт вместе со своей подставкой для капельницы. На мгновение меня выбивает из колеи бесчисленное количество цифр. Здесь больше семидесяти семи этажей. Когда я поднимаю взгляд на дисплей, то вижу число шестьдесят шесть. То есть я сейчас на шестьдесят шестом этаже?

До сих пор мне не удавалось выглянуть в окно: каждый раз мешали внешние электрические жалюзи.

В груди постепенно распространяется неприятное чувство, и причина его появления отнюдь не в ослабленном сердце.

Я с сомнением бросаю взгляд на камеру в лифте, прежде чем нажать кнопку с номером один. Двери закрываются, и лифт с убийственной скоростью устремляется вниз. И попав в холл здания, я понимаю, что мои подозрения оправдались. Как только двери раздвигаются, перед глазами все начинает кружиться. Такое ощущение, будто меня занесло в какой-то голливудский фильм.

Не может быть.

Я прирастаю к полу лифта, уставившись на людей в фойе. Слева от меня расположена стойка из черного камня, за которой стоят не менее шести человек в костюмах, за ней – золотая эмблема с теми же инициалами, что и в лифте. «ДК».

Мой взгляд блуждает по колоннам из черно-красного мрамора, которые поддерживают потолок огромного холла приемной. Прямо передо мной – широкое окно от пола до потолка, стеклянный фасад с несколькими вращающимися электрическими дверями; справа от меня – полукруглая барная стойка с несколькими диванчиками, расставленными вдоль окна. За стеклом, как и в самом шикарном зале, толпятся люди. Одна парочка выкатывает из другого лифта два чемодана и направляется к выходу. Коридорный толкает в мою сторону тележку с чемоданами, при этом смеясь и болтая по-английски с двумя женщинами. Повсюду в холле царит оживление. По загруженной дороге перед окном ездят машины, ходят прохожие с зонтиками.

Я явно нахожусь не в больнице.

Открыв рот, я цепляюсь за стойку для капельницы, как вдруг двое мужчин в костюмах ловят мой взгляд и шагают в мою сторону. Они сразу же напоминают мне телохранителей Гавриила, поэтому я мгновенно делаю два шага в глубь лифта и жму на первую попавшуюся цифру.

– Мисс Касадо, подождите!

Нет!

В панике снова давлю на ту же кнопку, а потом и на другие, что не укрывается от окружающих, и только теперь они обращают на меня внимание.

Ровно в тот момент, когда двери кабины лифта закрываются и я вздыхаю с облегчением, переваривая только что увиденное, между створками проскальзывает черная рука, и они незамедлительно разъезжаются в стороны.

Когда двери снова раскрываются, передо мной вырастает мужчина в мотоциклетном шлеме, черной толстовке и узких облегающих брюках. Он заходит ко мне в лифт, хватает меня за плечи и толкает к зеркальной стене.

– Кэмерон.

– О черт. Как ты догадалась, что я не Демон?

– Ты пахнешь не как Демон, – отвечаю я и вздыхаю с облегчением, когда двери лифта смыкаются у него за спиной.

Он снимает шлем, ерошит свои песочные волосы и широко ухмыляется, глядя на меня.

– Меня выдал запах? – спрашивает он, нахмурившись, и сует шлем под мышку.

Я одариваю его дразнящей улыбкой:

– Ага.

– Блин, в следующий раз проберусь в комнату Уайлдера и украду его парфюм.

– И это тоже не поможет.

Он нажимает на кнопку с числом семьдесят пять, расположенную рядом со мной.

– Ага… а почему нет?

– Потому что Демон никогда не стал бы толкать меня просто за плечи. – Я дерзко приподнимаю правую бровь.

– А как?

Я тянусь к его руке и кладу ее себе на шею.

– Он бы держал меня вот так.

Кэмерон фыркает, после чего встает рядом и пристально смотрит на меня.

– Вы оба помешанные.

Да, так и есть.

– Где сейчас Демон?

– Он… – Кэм шумно втягивает воздух ртом, прежде чем потрепать меня по волосам. – Занят. Как обычно.

– Где он?

– Не могу сказать, иначе он убьет меня, или еще что похуже. – Парень наклоняется к моему левому уху: – Больше не подпустит меня к тебе. – Его теплое дыхание ласкает мое ухо. – А ведь пару месяцев назад мы так хорошо начали узнавать друг друга.

Я со смехом отталкиваю его от себя.

– Так ты моя нянька? Довольно настырная.

– Да, я буду присматривать за тобой, пока его нет.

Ага, Демона нет, то есть он не в здании.

Стоит Кэмерону увидеть мою ухмылку, и я понимаю, что он заметил свою ошибку.

– Где он? – повторяю я свой вопрос. – Мне нужно сказать ему кое-что важное.

– Я знаю. Поверь мне, он и так давно в курсе.

Это просто не укладывается у меня в голове. Что?

– Он уже в курсе чего?

Лифт с головокружительной скоростью